Статья опубликована в журнале «Российское предпринимательство»2 / 2016
DOI: 10.18334/rp.17.2.2213

Анализ факторов и последствий ограничений на движение капитала

Трунин Павел Вячеславович, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, г. Москва, Россия

Горюнов Евгений Львович, старший научный сотрудник, Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара, Россия

Божечкова Александра Викторовна, кандидат экономических наук, старший научный сотрудник, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, г. Москва, Россия

Analysis of factors and the effects of restrictions on the capital flow - View in English

 Читать текст |  Скачать PDF | Загрузок: 18

Аннотация:
Работа посвящена изучению ключевых факторов введения ограничений на движение капитала и анализу последствий их введения для экономического развития. Рассмотрены основные теоретические подходы, учитывающие ограничения на потоки капитала, проанализирована эволюция взглядов международных организаций в отношении подобных ограничений, выявлены ключевые цели введения мер по ограничению потоков капитала, включая обеспечение проведения независимой денежно-кредитной политики в условиях фиксированного валютного курса, поддержание финансовой стабильности и т.д. Проведен анализ опыта введения ограничений на приток и отток капитала в ряде развитых и развивающихся стран. 
Цитировать публикацию:
Трунин П.В., Горюнов Е.Л., Божечкова А.В. Анализ факторов и последствий ограничений на движение капитала // Российское предпринимательство. – 2016. – Том 17. – № 2. – С. 251-258. – doi: 10.18334/rp.17.2.2213

Приглашаем к сотрудничеству авторов научных статей

Публикация научных статей по экономике в журналах РИНЦ, ВАК (высокий импакт-фактор). Срок публикации - от 1 месяца.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241


Введение

На протяжении последних нескольких десятилетий отношение к политике регулирования потоков капитала значительно менялось. Контроль над движением капитала был ключевым элементом Бреттон-Вудского международного финансового порядка. Данный режим просуществовал почти тридцать лет с 1944 г. до середины 70-х гг., и на протяжении этого срока использование ограничений по счету капитала считалось необходимым условием для реализации макроэкономической политики. После упразднения Бреттон-Вудского режима происходило постепенное изменение представлений о роли ограничительных мер, и к середине 1990-х отношение к ним сменилось на противоположное.

Барьеры для трансграничных финансовых операций стали рассматриваться как нежелательные, поскольку они препятствовали перемещению капитала в те сраны, где он мог использоваться с большей отдачей. Согласно позиции МВФ, изложенной в 1989 г. в т.н. «Вашингтонском консенсусе», однозначно нежелательными представлялись только ограничения для прямых иностранных инвестиций, а уже в 1997 г. первый заместитель директора МВФ Фишер С. (Fischer, 1997) высказался за движение к полной либерализации международных финансовых операций. Параллельно с этим как в развитых странах, так и в странах с формирующимися рынками шел процесс постепенного снятия ограничений по счету капитала. При этом снятие ограничений на операции с капиталом происходило одновременно со стремительным развитием финансовых инноваций, значительно облегчивших трансграничные операции с капиталом.

Существенный пересмотр представлений о необходимости либерализации потоков капитала произошел после кризиса 2007–09 г., когда стало очевидно, что необходимо уделять особое внимание устойчивости финансового сектора, а в условиях формирующихся рынков это может потребовать регулирования операций с капиталом, т.к. волатильные потоки капитала являются важнейшим фактором нестабильности (OECD, 2012; IMF, 2012). В 2012 г. МВФ представил доклад, где предложил свое понимание политики регулирования финансового сектора (т.н. «институциональный подход»), направленной на повышение его стабильности (т.н. макропруденциальной политики). В докладе явно указывается на возможность использования ограничений по счету капитала, а требования к его либерализации в значительной степени смягчены. Таким образом, сегодня отношение к ограничениям по счету капитала гораздо менее критическое, чем еще 15 лет назад. Заметим, однако, что даже в тот период, когда МВФ рекомендовал максимально дерегулировать потоки капитала, его позиция, тем не менее, допускала использование контроля над потоками капитала как макропруденциальной меры.

Опираясь на международный опыт использования ограничений по счету капитала, можно выделить два основных мотива введения ограничений: обеспечение возможности реализации суверенной монетарной политики при сохранении фиксированного курса и поддержание финансовой стабильности в условиях волатильных потоков капитала.

Первый мотив непосредственно связан с т.н. «трилеммой денежной политики», согласно которой центральный банк может сочетать независимую денежную политику и режим фиксированного курса только в том случае, когда мобильность капитала ограничена. Именно эта логика лежала в основе использования контроля над движением капитала в рамках Бреттон-Вудского режима.

Отметим, что развивающиеся страны, как правило, используют ограничения по счету капитала с целью обеспечить эффективность внутренней монетарной политики. Главная причина, по которой они поддерживают режим фиксированного курса, состоит в том, что использование обменного курса как номинального якоря является для них практически единственным способом обеспечить доверие к денежной политике со стороны экономических агентов. Фиксация обменного курса дает четкий сигнал о том, что политика центрального банка не будет слишком мягкой и проинфляционной.

В такой ситуации девальвация, даже контролируемая, может разрушить это доверие, привести к росту инфляционных ожиданий и дестабилизировать монетарную сферу. Помимо этого, волатильность свободно плавающего курса несет существенные риски для международной торговли, а также делает затруднительным контроль над инфляцией с учетом эффекта переноса изменения обменного курса в инфляцию (Дробышевский, 2011).

Следствием этого стал феномен «боязни свободного плавания», широко распространенный среди развивающихся стран и выражающийся в том, что денежные власти предпочитают поддерживать де-факто фиксированные обменные курсы, даже если официально это не признается.

В теории ограничения операций по счету капитала позволяют проводить суверенную политику при фиксированном обменном курсе, однако эмпирические наблюдения свидетельствуют, что обеспечить эффективный контроль над движением капитала, как правило, не удается. Зачастую введение мер, препятствующих притоку капитала, происходит, когда возникает значительная разница между внутренней и мировой ставками.

Приток капитала оказывает укрепляющее давление на курс, и в такой ситуации денежные власти могут либо допустить удорожание национальной валюты с последующим ростом импорта и падением экспорта, либо сохранить фиксированный курс, эмитируя национальную валюту под выкуп иностранной, и тем самым спровоцировать инфляционный всплеск и укрепление валюты в реальном выражении. Теоретически введение ограничений по счету капитала позволяет избежать этого трудного выбора, просто поставив заслон на пути «горячих денег».

Но наблюдения показывают, что такая политика неэффективна, поскольку иностранным инвесторам удается обойти барьеры. Опыт Чили (1991–1997 гг.), Малайзии (1994 г.), Тайланда (1995–1996 гг.), Бразилии (1993–1997 гг.), проводивших политику высоких ставок и установивших ограничения с целью предотвратить приток капитала, показывает, что после введения ограничений объем внешних финансовых инвестиций не сократился, и странам не удалось избежать существенного укрепления национальной валюты и ослабления торгового баланса (Ariyoshi, 2000).

Второй мотив введения ограничительных мер объясняется стремлением поддержать устойчивость финансового сектора. Финансирование долгосрочных инвестиционных проектов за счет коротких внешних кредитов, номинированных в иностранной валюте, делает банковский сектор очень уязвимым. Волна оттока капитала, сопровождающаяся девальвацией, может поставить весь банковский сектор на грань банкротства.

Азиатский кризис конца 90-х и глобальный финансовый кризис 2007–09 годов дают примеры ситуаций, когда коллапс финансового сектора в ряде стран возникал именно по причине внезапного оттока капитала. Чтобы предотвратить подобный кризис, нужно поддерживать устойчивость финансового сектора и противодействовать накоплению дисбалансов за счет соответствующего макропруденциального регулирования. Контроль над операциями с капиталом является одним из инструментов такого регулирования, и его функция состоит в том, чтобы селективно ограничивать финансовые транзакции, несущие потенциальную угрозу стабильности финансового сектора.

Другими словами, задача такой политики состоит в изменении структуры притока капитала за счет увеличения доли менее опасных долгосрочных кредитов и кредитов в национальной валюте. Международный опыт свидетельствует о том, что подобная политика имела определенный успех (Чили (1991–1997 гг.), Бразилия (1993–1997 гг.), Тайланд (1995–1996 гг.)) (Ariyoshi, 2000). Хотя полностью избежать кризисных явлений этим странам не удалось, структура притока капитала была заметным образом изменена, т.е. политика отчасти достигла своей цели, ведь в отсутствии этих мер кризис оказался бы острее.

Примерами успешной реализации политики ограничений на потоки капитала, в том числе с целью поддержания макроэкономической и финансовой стабильности, является практика перманентных ограничений Индии и Китая. Данным странам удалось избежать финансового заражения в продолжение азиатского кризиса 1998 г. и мирового финансового кризиса 2007–09 годов и сохранить высокие темпы экономического роста.

Успешность политики Китая обычно связывают, во-первых, с высокими барьерами административного характера, которые делают внутренний рынок обособленным от мирового, а во-вторых, с тем, что ограничения действовали всегда, т.е. финансовый рынок изначально развивался как изолированный.

Кроме того, денежным властям Китая удавалось удержать реальный курс национальной валюты от укрепления за счет эффективной стерилизации эмиссии в национальной валюте вследствие бурного развития внутреннего финансового рынка, большого номера сбережений населения и административных мер контроля. Фактором успешности политики Индии является наличие плавающего обменного курса, который абсорбирует изменения внешних условий, а также гибкость и адресность политики введения ограничений.

Для экономической теории тема макропруденциальной политики является достаточно новой, поэтому существует не так много работ, где анализируется роль контроля над движением капитала как фактора финансовой стабильности. Однако в тех нескольких исследованиях, где эта тема освещается, подчеркивается, что регулирование потоков капитала, во-первых, может иметь полезный эффект, а во-вторых, этот эффект достигается за счет сокращения дисбалансов между валютной и временной структурой активов и пассивов финансового сектора.

Одним из типичных случаев использования ограничений на операции с капиталом для обеспечения финансовой стабильности является ситуация, когда ограничения вводились с целью предотвращения полного коллапса финансового сектора в разгар кризиса, когда иностранные инвесторы уже начали активно выводить средства. Чтобы минимизировать потери, власти применяли жесткое ограничение на вывод средств (Малайзия (1997–1999 гг.), Исландия (2008–2011 гг.), Кипр (2013–2015 гг.)). Исходя из международного опыта, можно говорить об относительной эффективности такой политики, поскольку в конечном итоге, несмотря на тяжелые последствия кризиса, экономика быстро восстанавливалась, а финансовый сектор возвращался к нормальному состоянию.

Заключение

Таким образом, проведенный анализ теоретических предпосылок и практического опыта использования ограничений на операции с капиталом говорит о том, что у России в настоящий момент отсутствует мотив введения ограничений, связанный с обеспечением суверенности монетарной политики при фиксированном курсе, поскольку в 2014 г. валютный коридор был отменен и Россия перешла к режиму плавающего курса.

Дополнительным аргументом против использования ограничений является наблюдаемая низкая эффективность таких мер. В то же время Россия, как и другие страны с формирующимися рынками, не обладает сильным и развитым финансовым сектором, поэтому волатильные потоки капитала несут для нее заметные риски.

Таким образом, в России необходимо развивать макропруденциальное регулирование, обеспечивающее устойчивость финансового сектора, вспомогательным элементом которого могут быть точечные ограничения на нежелательные потоки капитала, например, на значительные внешние заимствования компаний с государственным участием.


Издание научных монографий от 15 т.р.!

Издайте свою монографию в хорошем качестве всего за 15 т.р.!
В базовую стоимость входит корректура текста, ISBN, DOI, УДК, ББК, обязательные экземпляры, загрузка в РИНЦ, 10 авторских экземпляров с доставкой по России.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241



Источники:
1. International Capital Mobility: Structural Policies to Reduce Financial Fragility? [Electronic resource] / OECD // OECD Economics Department Policy Notes. – 2012. – № 13. – Mode of access: http://www.oecd.org/eco/monetary/50555647.pdf
2. The Liberalization and Management of Capital Flows – An Institutional View [Electronic resource] // International Monetary Fund. – 2012. – November 14. – Mode of access: http://www.imf.org/external/np/pp/eng/2012/111412.pdf
3. Capital Controls: Country Experiences with Their Use and Liberalization [Electronic resource] / A. Ariyoshi, K. Habermeier, B. Laurens [et al.] // International Monetary Fund. – 2000. – Occasional Paper № 190. – Mode of access: https://www.imf.org/external/pubs/ft/op/op190/index.htm
4. Fisher S. Capital Account Liberalization and the Role of the IMF // Conference on Development of Securities Markets in Emerging Markets. – Hong Kong, 1997.
5. Дробышевский С.М. Количественные измерения денежно-кредитной политики Банка России. – М.: Издательство «Дело» РАНХиГС, 2011. – 392 с.