Время экономических перемен: межфирменная кооперация военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий различных форм собственности

Титков И.А.
Time for economic change: inter-firm cooperation between the military-industrial complex and civilian enterprises of various forms of ownership - View in English
Об авторах:

Титков И.А.1
1 Институт проблем рынка РАН

 Скачать PDF

Аннотация:
Современные экономические реалии России все более явно требуют проведения экономических и организационных реформ в военно-промышленном комплексе с целью повышения его эффективности работы, а также инновационной активности. Формирующаяся новая модель устройства экономики ставит в качестве приоритета не обособление, а кооперацию самых разных сфер национального хозяйства, и, несмотря на консервативность взглядов менеджеров из военно-промышленного комплекса, вовлечение данного института будет происходить все более активно. Целью данной статьи является исследование отечественного и зарубежного опыта экономического и организационного взаимодействия военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий различных форм собственности. Предметом исследования являются организационные и экономические формы взаимодействия военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий различных форм собственности. Результаты. В рамках исследования проведен обзор отечественного и зарубежного опыта кооперации военного и гражданского бизнесов, а также рассмотрены успешные практики интеграции военно-промышленного комплекса в гражданский сектор экономики. Выводы. Проведенное научное исследование по вопросу межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий различных форм собственности показало, что основной упор в инвестициях в рамках программы межфирменной кооперацией военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий планируется сделать именно на создание совместных предприятий, а в части финансирования производственных процессов также наибольший интерес представляют инвестиции в создание совместных производств и значительно меньше – аутсорсинг производственных мощностей. Также практически все успешные практики кооперации военного и гражданского бизнесов находятся в зоне энергетических мегабизнесов, что объясняется масштабностью предприятий ВПК и их физической неспособностью быстро и бесшовно интегрироваться в гражданский сектор свои производственные мощности и масштабы деятельности.

Ключевые слова:

межфирменная кооперация, военно-промышленный комплекс, гражданский бизнес, диверсификация, стратегия, риски, умный рост, инвестиции, государственные программы, конверсия, стратегические партнерства
Цитировать публикацию:
Титков И.А. Время экономических перемен: межфирменная кооперация военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий различных форм собственности // Экономика и социум: современные модели развития. – 2020. – Том 10. – № 4. – С. 409-427. – doi: 10.18334/ecsoc.10.4.111819

Titkov, I.A. (2020) Time for economic change: inter-firm cooperation between the military-industrial complex and civilian enterprises of various forms of ownership. Ekonomika i sotsium: sovremennye modeli razvitiya, 10(4), 409-427. doi: 10.18334/ecsoc.10.4.111819 (in Russian)

Приглашаем к сотрудничеству авторов научных статей

Публикация научных статей по экономике в журналах РИНЦ, ВАК (высокий импакт-фактор). Срок публикации - от 1 месяца.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241




Введение. Организация межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса (далее – ВПК) является сложной и творческой задачей ввиду специфики его деятельности: с одной стороны, объективным фактом является принадлежность ВПК к национальной экономике как неотъемлемого звена, участвующего во множестве протекающих процессов, с другой стороны, продукты ВПК являются практически все закрытыми для свободного гражданского оборота, и их выход в «большой мир» несет в себе значительные угрозы для безопасности и стабильности всего общества [7, c. 59] (Dementev, Ustyuzhanina, 2018, р. 59). Однако новые вызовы и угрозы, генерируемые становлением Индустрии 4.0 и ее главным продуктом – цифровой экономикой, показали необходимость скорейшего переосмысления роли ВПК в национальной экономике и необходимости его более активного и масштабного вовлечения в решение актуальных социально-экономических задач государства и общества, а также участия в таких гражданских макроэкономических программах, как импортозамещение, энергетическая безопасность, здравоохранение, развитие инфраструктуры [9, 10] (Kuzmenkov, Kurbanov, 2017; Orekhova, Misyura, Kislitsyn, 2020).

Результаты исследований. Интерес к вовлечению ВПК в гражданский сегмент экономики так или иначе беспокоил умы российского руководства на протяжении всей истории, что имело под собой достаточно широкий круг причин как экономического, так и общественно-политического характера.

Во-первых, деятельность ВПК является капиталоемкой сферой, которая требует постоянного финансирования для обеспечения технического прогресса и устойчивого функционирования (мировые расходы на содержание ВПК составили более 1917 млрд долл. США, или 2,2% от мирового ВВП, и по сравнению с 2010 г. выросли на 7,2% [1]).

Во-вторых, инвестиции в технологии и продукты сферы ВПК носят длинный горизонт окупаемости и зависят от военно-политической обстановки и участия ВПК в активных военных конфликтах (чем выше активность участия, тем быстрее происходит окупаемость вложений [2]).

В-третьих, высокая зависимость отечественного ВПК от государственного заказа (в 2019 г. 71,0% всех госзакупок пришелся на ВПК [3]).

В-четвертых, закрытость деятельности ВПК и крайне низкая транспарентность информации о финансовом состоянии предприятий, его инвестиционных планах ведет к росту коррупции и мошенничества (за 2017–2019 гг. Генеральная прокуратура возбудила более 1 000 уголовных дел по фактам искажения отчетности, сокрытия хищений, коррупционных схем участия в государственных закупках [4]).

В-пятых, реализация федеральных программ «Цифровая экономика» и «Цифровое правительство» должна ознаменовать качественный переход к транспарентности информации о работе всех институтов экономики, в т.ч. и ВПК, что должно положительно отразиться на его имидже и инвестиционной привлекательности.

Обращаясь к мировому опыту вовлечения предприятий ВПК в гражданский оборот, следует отметить значительный разброс мнений и решений по данному вопросу, что объясняется значительными различиями роли ВПК в составе экономической системы страны [10, c. 49–50] (Orekhova, Misyura, Kislitsyn, 2020, р. 49–50). Ввиду ограниченности исследования и доступности информации автором будет сделан акцент на опыте военно-гражданской интеграции ВПК в мирную жизнь таких государств, как США, ЕС, Китай и некоторые другие. Опыт их пацификации ВПК представим в виде организационно-экономических моделей, описывающих состав стейкхолдеров, собственно механизм реализации военно-гражданской интеграции, источники финансирования, ожидаемые экономические эффекты от реализации проекта инкорпорации ВПК в гражданский сектор экономики, а также возможные риски:

1. Консолидация и централизация бизнесов в сфере ВПК (модель M&A-сделок и кластеризации) – мелкие бизнесы в сфере ВПК объединяются с крупными бизнесами или создают новые образования в форме кластеров по географическому, технологическому или сырьевому признаку с целью сокращения транзакционных издержек в цепочке создания стоимости, а также снижения постоянных издержек на управление и государственный контроль [11; 12, с. 94]. Механизм реализации осуществляется через административное или самостоятельное принятие решений о необходимости консолидации бизнесов или их кластеризации через сделки слияния-поглощения или создания договорных холдингов. Источниками финансирования модели могут выступать как собственные средства крупных бизнесов, банковское финансирование (в т.ч. с использованием инструмента DTE (Debt-to-Equity), когда банк обменивает долю в уставном капитале компании-должника на его погашение третьим лицом), бюджетные ассигнования проектов при условии неизменности формы собственности или владельца.

Ожидаемые экономические эффекты, как правило, при данной модели слабо выражены, т.к. участники практически не меняют своей продуктовой ориентации, а всего лишь усиливают рыночную концентрацию через слияние-поглощение и кластеризацию. К основным рискам следует отнести сложную прогнозируемость последствий принятия решений о проведении &A-сделок и кластеризации, высокой вероятности агентских конфликтов между сторонами сделки или участниками кластера, а также опасность разрушения мелких бизнес-единиц путем выкупа их ценных активов более крупным игроком.

Примерами практического использования такой модели являются рынки ВПК в США: по данным ежегодного отчета «Возможности промышленности», концентрация рынка военных поставок составила 85,7% и пришлась на 6 ключевых игроков: Lockheed Martin, Boeing, Northrop Grumman, Raytheon, General Dynamics и BAE Systems [5], каждый из которых имеет своих субподрядчиков, а вместе образуют вертикальную 5-уровневую иерархическую модель договорного холдинга во главе с Пентагоном [6].

2. Модель P&S (Poolling and Sharing, P&S) – данный тип модели применяется в настоящее время преимущественно в странах – членах ЕС как стратегический инструмент распределения издержек национальных экономик на ВПК путем распределения технологической специализации среди всех стран, и каждое государство самостоятельно решает, каким образом обеспечивать вклад в общий ВПК [11, 14] (Slavyanov, 2020; Sobolev, 2016). Механизм реализации осуществляется путем разработки экспертами карты технологических лидерств различных стран и индивидуальной оценки технологического потенциала ВПК каждой из стран – участниц P&S-соглашения. Источниками финансирования модели выступают средства бюджета или собственные источники бизнесов сферы ВПК в каждой стране.

Ожидаемые экономические эффекты заключаются в распределении специализации по странам и повышении качества продукции ВПК в целом, кроме этого, каждая страна – участница P&S-соглашения вправе разрабатывать собственную стратегию развития ВПК и его участия в производстве продуктов гражданского назначения. Примерами такой трансграничной технологической коллаборации являются межгосударственные совместные предприятия в области ВПК, которые параллельно ведут и «гражданский бизнес»: А400M (производство армейских самолетов, БПЛА, в т.ч. дронов), Tiger (ассоциация бизнесов по производству военных вертолетов), MUSIS (международная программа космической разведки и спутникостроения) [7].

К основным рискам следует отнести зависимость общего состояния обороноспособности ВПК от полноты и качества исполнения обязательств отдельными странами, опасность разглашения технологических ноу-хау или инновационных решений другим участникам соглашения, так как возможно их нецелевое использование или перепродажа. Указанная модель устройства ВПК применяется в настоящее время только в ЕС: в 2009 г. Комиссией ЕС были приняты две директивы, описывающие механизм реализации P&S-соглашения: 1) Директива 2009/81/EC (DIRECTIVE 2009/81/EC) [8] об оборонных закупках из третьих стран на недискриминационных условиях и 2) Директива 2009/43/EC (Directive 2009/43/EC) о введении инструмента общих (general) и глобальных (global) лицензий [9] для свободы передвижения объектов ВПК на территории ЕС.

3. Стратегические партнерства – организационно-экономическая модель взаимодействия бизнесов в сфере ВПК в рамках некоторого проекта или программы с целью передачи другому бизнесу непрофильной работы или снижения стоимости конечной продукции за счет процедуры аутсорсинга [5, 6] (Bochurov, Kurbanov, Litvinenko, 2018; Dementev, 2017). В рамках данной модели также возможна технологическая кооперация или трансферт отдельных бизнес-процессов в сферу гражданского бизнеса. Механизм реализации преимущественно происходит через инфраструктуру виртуальных платформ, например аукционов или специальных баз данных, где компании могут заключить контракты для сотрудничества в рамках определенной программы или проекта. Важным моментом является добровольность участия сторон в сотрудничестве, а также повышение конкуренции на рынках консалтинга, инжиниринга, IT-услуг, также субподрядчику не разглашается информация о проекте, что повышает надежность и безопасность такой модели [12, c. 88–89] (Smorodinskaya, Katukov, 2017, р. 88–89).

Источниками финансирования модели могут выступать как средства партнеров (создание совместного предприятия), проектное финансирование (комбинация собственных средств участников, а также банковского кредитования под будущие доходы от реализации проекта), государственное финансирование в рамках программы или государственного заказа. Ожидаемые экономические эффекты заключаются в выборе «чистыми» бизнесами ВПК наиболее компетентных и профессиональных исполнителей для разовых или многократных работ с наиболее привлекательными ценовыми и качественными условиями, а также сближении гражданского и милитаристского секторов экономики, в том числе с возможностью трансферта отдельных технологий в гражданский обиход.

Модель стратегического партнерства активно распространена в странах с переходным типом управления бизнесами в сфере ВПК, где комбинируются как административные рычаги управления, так и отдельные рыночные инструменты воздействия, например Китай, Индия, Великобритания, Франция. Например, в Китае по состоянию на конец 2019 г. действовало 11 суперкрупных корпораций со смешанной формой собственности, которые обеспечивали выполнение более 90,0% всего объема ВПК Китая [10] [11], причем данные компании имеют право на заключение требуемых им контрактов с самыми разными подрядчиками из гражданского сектора, что ярко подтвердилось во время пандемии коронавируса [12]. Интересным является опыт взаимодействия Великобритании и Индии в размещении военных заказов: со стороны Великобритании идут активные поставки высокотехнологических решений для ВПК и частично для гражданского сектора в Индию [13], а в Индии в рамках этого же соглашения о партнерстве идут поставки готовой фармацевтической продукции, также на территории государства создаются особые экономические зоны для размещения иностранных бизнесов в сфере ВПК, что позволяет привлечь как инвестиции, так и новые технологии [14].

4. Модель государственных и государственно-частных венчурных фондов и инкубаторов в сфере ВПК – данная модель является одной из наиболее молодых форм конверсии ВПК и его интеграции в гражданский сектор как реакция на эскалацию интереса к санкционным инструментам давления на бизнес в сфере чистого ВПК [3; 8]. Механизм реализации происходит путем создания бизнесами в сфере ВПК подконтрольных им венчурных фондов или бизнес-инкубаторов для развития определенных сегментов продукции и привлечения финансирования из гражданского сегмента. Данная модель является трансграничной и предполагает вовлечение в оборот не только бизнесов с готовыми проектами, но и технологий, а также специалистов с определенными компетенциями [13, c. 58–59] (Smorodinskaya, Katukov, 2019, р. 58–59).

Источниками финансирования модели, как правило, выступают средства организации – инициатора создания венчурного фонда или бизнес-инкубатора, но возможно и долевое участие представителей ВПК в уже действующем венчурном фонде или инкубаторе путем приобретения части прав на управление им или оказание финансовой поддержки таким субъектам. Реже финансирование может происходить через специализированные банки, как правило, государственной формы собственности, которые занимаются расчетно-кассовым и кредитным обслуживанием бизнесов в сфере ВПК (например, Внешэкономбанк, Промсвязьбанк, Российская Финансовая корпорация [15]).

Ожидаемые экономические эффекты заключаются в снижении финансовой нагрузки на предприятия сектора ВПК за счет передачи части расходов на внешних исполнителей, а также получения возможности использовать уже имеющиеся наработки для скорейшей коммерциализации собственных проектов. Также данный инструмент ценен для кадрового обновления персонала, повышения престижности работы в сфере ВПК, развития национального интеллектуального капитала. К основным рискам следует отнести опасность утечки секретной информации, распыление контроля на внешних исполнителей, необходимость развития практики гибкого управления (проектного менеджмента), возникновение конфликтов по поводу распределения доходов от реализации конечного продукта и юридической сложности идентификации прав на разработки и изобретения.

Следует также понимать, что ни одна из указанных моделей не является панацеей или идеальным инструментом решения задачи создания продуктивной межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий, но используя лучшие мировые практики, можно путем комбинирования построить собственную национальную модель технологического и финансового кооперирования бизнесов в сфере ВПК и так называемой гражданки.

Для понимания возможностей и проблем военно-гражданской интеграции в российском ВПК необходимо изучить основные предпосылки к такому решению.

Во-первых, этому предшествовало административное решение Президента РФ В.В. Путина, поставившего во время Послания Федеральному Собранию в декабре 2016 г. задачу увеличить долю гражданской продукции в продуктовом портфеле ВПК до 30% к 2025 г. и 50% к 2030 г. [16].

Во-вторых, принятие в рамках Указа «О реализации планов (программ) строительства и развития Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов и модернизации оборонно-промышленного комплекса» [17] №603 от 07.05.2012 г. задач по доведению обеспеченности современными видами вооружения армии до 70,0%, что объективно невозможно без кооперации с высокотехнологичными бизнесами гражданской сферы [18].

В рамках научного исследования автором были проанализированы основные программы развития межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий: Национальная программа «Развитие оборонно-промышленного комплекса РФ на 2016–2025 гг.» [19] (Постановление Правительства РФ от 16 мая 2016 года №425-8, программа льготных займов по программе «Конверсия» от Фонда развития промышленности [20] и деятельность созданного совместного предприятия НПО «Конверсия» (учредители – ГК «Ростех» и ГК «ВЭБ.РФ» [21]) (табл. 1).

Таблица 1

Функциональные роли основных участников организации и управления межфирменной кооперацией военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий

Участник
Функциональная роль
1. Национальная программа «Развитие оборонно-промышленного комплекса РФ на 2016–2025 гг.»
Основной НПА, регулирующий вопросы реализации сотрудничества ВПК и гражданского сектора экономики. В рамках данного документа определяются приоритетные формы сотрудничества военных бизнесов, а также границы безопасной передачи (трансферта) технологий гражданским организациям
2. Программа льготных займов по программе «Конверсия» Фонда развития промышленности
Ключевая финансовая программа реализации сотрудничества предприятий ВПК и гражданского бизнеса, а также реализации проектов конверсии и диверсификации. Фондом определен собственный механизм предоставления финансирования на конкурсной основе в форме кредитов, лизинга, сопровождения сделок M&A
3. НПО «Конверсия»
Ключевой управляющий партнер программы реализации межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий. В его задачи входит непосредственно курирование проектов конверсии, консалтинг, проектное сопровождение
Источник: составлено автором по данным [5, с. 101; 9, с. 38] (Bochurov, Kurbanov, Litvinenko, 2018, р. 101; Kuzmenkov, Kurbanov, 2017, р. 38).

На следующем этапе рассмотрим объем и структуру финансирования программы межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий за 2019–2025 гг. (табл. 2).

Таблица 2

Объем и структура использования финансирования программы межфирменной кооперацией военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий за 2019–2025 гг. [22] [23] [24]

Показатели
2019 г.
2020 г.
2021 г.
2022 г.
2023 г.
2024 г.
2025 г.
1. Расходы на финансирование программы кооперации ВПК и гражданских бизнесов, млрд руб.
в том числе
2290
2520
2830
3060
3430
3760
4220
1.1 НИОКР
1340
1460
1650
1870
2110
2380
2650
- участие ВПК в форме венчурных фондов
147,5
258,3
469,2
316,4
447,9
225,6
389,4
- совместные R&D проекты
206,9
316,7
511
314
415,6
448,7
0
- стратегические партнерства
75,4
88,9
112,6
201
288,7
316,2
412,5
- создание совместных предприятий
910,2
796,1
557,2
1038,6
957,8
1389,5
1848,1
1.2 Производство и продажа
950
1060
1180
1190
1330
1380
1560
- аутсорсинг производственных мощностей
459,5
512,2
602,8
415,5
318,2
444,5
309,8
- аренда / лизинг производственных площадей и персонала
312,1
225,4
339,7
228,5
330,4
212,5
236,4
- создание совместных производств
178,4
322,4
237,5
546
681,4
723
1013,8

Как следует из данных таблицы, основной упор в инвестициях в рамках программы межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий планируется сделать именно на создание совместных предприятий – в среднем на данную цель придется 1071,0 млрд руб., на втором месте – участие бизнесов в сфере ВПК в венчурных фондах – 322,0 млрд руб. В части финансирования производственных процессов также наибольший интерес представляют инвестиции в создание совместных производств – в среднем на данное направление придется 528,9 млрд руб., на втором месте – аутсорсинг производственных мощностей – 437,5 млрд руб. Таким образом, в отличие от мировых практик, российский ВПК не склонен к стремительному повышению открытости и допуску на свою территорию гражданского бизнеса, что связано как с высокой консервативностью менеджмента таких предприятий, так и их узкой ориентацией на государственные оборонные заказы, а не широкий рынок товаров народного потребления.

В завершение исследования рассмотрим успешные практики реализации проектов сотрудничества предприятий ВПК с гражданским бизнесом и дадим критическую оценку возможности масштабирования успешного опыта технологической, финансовой и кадровой кооперации (табл. 3).

Таблица 3

Характеристика успешных практик реализации проектов сотрудничества предприятий ВПК с гражданским бизнесом

Наименование проекта / практики сотрудничества
Характеристика проекта / практики сотрудничества
1. ФГУП «Космическая связь» – ОАО «Газпром космические системы» (ГКС) [25]
Суть проекта. Разработка для Управляющего партнера инфраструктурного проекта «Ворота Арктики» систем геолокации и аэрофотосъемки миграции льдов высокого разрешения с применением спутников низкой орбиты

Участники проекта: ФГУП «Космическая связь», ОАО «Газпром космические системы» (ГКС) [26]
Форма участия: лизинг оборудования сроком на 5 лет (2018–2023 гг.), совместное предприятие.
Финансирование: собственные средства ОАО «Газпром
космические системы», 20-летний кредит ВЭБ.РФ.
Стоимость проекта – более 140 млрд руб.
2. ЗАО «Универсалмаш» – ПАО «Кировский завод» [27]
Суть проекта. Создание совместных образцов дорожно-строительной техники для эксплуатации в условиях экстремальных климатических факторов (снегоочистители, изотермические кузова, роботизированные системы
автономной работы.
Участники проекта: ЗАО «Универсалмаш», ПАО «Кировский завод», НПО «Конверсия» (координатор международного проекта).
Форма участия: совместные стратегические партнёрства, трансферт технологий.
Финансирование: льготное кредитование ВЭБ.РФ и Фонда развития промышленности. Стоимость проекта – более 1,0 млрд руб.
3. АО «ЛМЗ им. К. Либкнехта» – ЖКХ г. Санкт-Петербург [28]
Суть проекта. «Технологии Невы»производство запорной и фитиновой арматуры для нужд ЖКХ города и специальной запорной арматуры высокого давления и для агрессивных сред в нефтехимии.
Участники проекта: АО «ЛМЗ им. К. Либкнехта», ЖКХ г. Санкт-Петербург, нефтедобывающие компании РФ.
Форма участия: государственно-частное партнерство, стратегические партнерства.
Финансирование: 1,039 млрд руб., срок реализации – 2018–2028 гг. средства Администрации г. Санкт-Петербурга, частные заказы нефтедобывающих компаний
4. НПК «Техмаш» – Минсельхозпрод
Суть проекта. Производство нестандартных видов сельскохозяйственной техники для проведения мелиоративных работ [29], реализации процессов точного земледелия и использования БПЛА при мониторинге состояния посевов [30].
Участники проекта: НПК «Техмаш», Минсельхозпрод (подразделение инновационного земледелия и передовых агротехнологий)

Форма участия: стратегическое партнерство, трансферт технологий, совместное предприятие с участием частных производственных структур и агрохолдингов.
Финансирование: производится в рамках программы «Цифровое сельское хозяйство» [31]
5. ПАО «МТС» – ООО «Элемент» (ГК «Ростех»)
Суть проекта. Разработка и реализация федерального проекта по производству серверов, антенн и сопутствующего оборудования для развертывания сети 5G-связи [32]
Участники проекта: ПАО «МТС» (оператор связи и вендор), Сколтех (проектный инжиниринг) и ООО «Элемент» (производство и тестирование).
Форма участия: стратегическое партнерство, трансферт технологий.
Финансирование: производится в рамках программы «Цифровая экономика» [33], венчурное финансирование АО «РВК», проектное финансирование ВЭБ.РФ
6. ZALA AERO GROUP (ГК «Ростех») – ПАО «Роснефть»
Суть проекта. Производство БПЛА с функцией лазерного сканирования состояния нефте- и газопроводов в режиме реального времени в экстремальных климатических условиях (Крайний Север) [34].
Участники проекта: ПАО «Роснефть», ZALA AERO GROUP (дочерняя структура ГК «Ростех»).
Форма участия: стратегическое партнерство.
Финансирование: 100% за счет средств ПАО «Роснефть» (объем инвестиций не раскрывается)
7. АО «Концерн ВКО «Алмаз–Антей» – ПАО «Газпром»
Суть проекта. Производство газотурбинных установок и насосов перекачки газа и нефтепродуктов, а также индивидуальная сборка комплектующих и запорной арматуры для газохранилищ [35].
Участники проекта: ПАО «Газпром», АО «Концерн ВКО «Алмаз-Антей».
Форма участия: стратегическое партнерство,
Финансирование: 85% проектное финансирование АО «Газпромбанк», 15% – собственные средства компании (объем инвестиций не раскрывается)
Источник: составлено автором.

Как мы видим из таблицы, основные успешные примеры реализации межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий лежат в зоне мегабизнесов, причем отчетливо прослеживается акцент на компаниях энергетической сферы [11, с. 158–159] (Slavyanov, 2020, р. 158–159). Основными причинами такого «однобокого» протекания программы конверсии является масштабность предприятий ВПК и их физическая неспособность быстро и бесшовно интегрировать в гражданский сектор свои производственные мощности и масштабы деятельности. В отличие от зарубежных практик, где бизнесы сферы ВПК изначально были билатеральными в вопросах продуктового портфеля, российский ВПК всегда был остро заточен на государственный заказ, и сегодня, в условиях необходимости переосмысления организационно-экономической модели развития тяга его управляющих к масштабности отвечает крайне низкой адаптивностью и жесткостью бизнес-модели таких бизнесов. Вместе с тем объективные процессы развития национальной экономики, развитие практик проектного менеджмента и ухудшение финансового состояния бизнесов в сфере ВПК шаг за шагом будут вынуждать его менеджеров менять свои взгляды на рынок и адаптировать стратегии развития к новым реалиям.

Заключение. Проведенное научное исследование по вопросу межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий различных форм собственности позволило сформировать и критически оценить наилучшие мировые практики организации входа предприятий ВПК в кооперацию с гражданским сектором. Следует также понимать, что ни одна из указанных моделей не является панацеей или идеальным инструментом решения задачи создания продуктивной межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий, но используя лучшие мировые практики, можно путем комбинирования построить собственную национальную модель технологического и финансового кооперирования бизнесов в сфере ВПК и так называемой гражданки [14, c. 50] (Sobolev, 2016, р. 50).

При изучении практики пацификации сектора ВПК в РФ и формирования правил его дружбы с гражданским сектором было установлено, что основной упор в инвестициях в рамках программы межфирменной кооперации военно-промышленного комплекса и гражданских предприятий планируется сделать именно на создание совместных предприятий, а в части финансирования производственных процессов также наибольший интерес представляют инвестиции в создание совместных производств и значительно меньше – аутсорсинг производственных мощностей. В заключение научного исследования автором были рассмотрены успешные практики кооперации ВПК и гражданского сектора, а также установлено, что практически все они находятся в зоне энергетических мегабизнесов, что объясняется масштабностью предприятий ВПК и их физической неспособностью быстро и бесшовно интегрировать в гражданский сектор свои производственные мощности и масштабы деятельности [15, c. 49] (Tonkikh, 2019, р. 49).

[1] Основные тенденции и явления: отчет SIPRI о военных расходах в 2019 году – https://topwar.ru/170921-osnovnye-tendencii-i-javlenija-otchet-sipri-o-voennyh-rashodah-v-2019-godu.html

[2] Военные бюджеты стран – https://www.tadviser.ru/index.php/Статья:Военные_бюджеты_стран

[3] Некоторые итоги реализации Государственного оборонного заказа в 2019 году – https://vpk.name/news/428630_nekotorye_itogi_realizacii_gosudarstvennogo_oboronnogo_zakaza_v_2019_godu.html

[4] Там же

[5] На пределе возможностей. У американского ВПК большие проблемы? – https://topwar.ru/160195-u-amerikanskogo-vpk-sereznye-problemy.html

[6] Industrial capabilities: Office of the Under Secretary of Defense for Acquisition and Sustainment – https://www.businessdefense.gov/Portals/51/Documents/Resources/2018%20AIC%20RTC%2005-23-2019%20-%20Public%20Release.pdf?ver=2019-06-07-111121-457

[7] Формирование европейского оборонного потенциала: новые вызовы и возможности для России – http://eurasian-defence.ru/?q=node/23679

[8] DIRECTIVE 2009/81/EC OF THE EUROPEAN PARLIAMENT AND OF THE COUNCIL of 13 July 2009 on the coordination of procedures for the award of certain works contracts, supply contracts and service contracts by contracting authorities or entities in the fields of defense and security – http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=OJ:L:2009:216:0076:0136:en:PDF.

[9] DIRECTIVE 2009/43/EC OF THE EUROPEAN PARLIAMENT AND OF THE COUNCIL of 6 May 2009 simplifying terms and conditions of transfers of defence-related products within the Community – http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=OJ:L:2009:146:0001:0036:en:PDF.

[10] Диверсификация ОПК: как побеждать на гражданских рынках – http://www.instrategy.ru/pdf/367.pdf

[11] SIPRI изучил военно-промышленный комплекс Китая – https://www.bbc.com/russian/features-51265899

[12] Полончук Р. Участие вооруженных сил и ОПК Китая в борьбе с COVID-19 // Новый оборонный заказ. 2020. №3 (62). – https://dfnc.ru/arhiv-zhurnalov/2020-3-62/uchastie-vooruzhennyh-sil-i-opk-kitaya-vborbe-s-covid-19

[13] Индия в ближайшей перспективе останется крупнейшим в мире рынком сбыта вооружений – http://factmil.com/publ/strana/indija/indija_v_blizhajshej_perspektive_ostanetsja_krupnejshim_v_mire_rynkom_sbyta_vooruzhenij_2018/92-1-0-1309

[14] Воробьев, А. Роль частного сектора в военной промышленности Индии – http://factmil.com/publ/strana/indija/rol_chastnogo_sektora_v_voennoj_promyshlennosti_indii_2020/92-1-0-1741

[15] Новый оборонный банк: как гособоронзаказ защитят от финансовых санкций – https://www.rbc.ru/finances/18/01/2018/5a60aa859a794723b774d5b6

[16] Диверсификация ОПК: как побеждать на гражданских рынках: Доклад экспертного совета Председателя коллегии Военно-промышленной комиссии РФ – http://www.instrategy.ru/pdf/367.pdf

[17] Указ Президента Российской Федерации «О реализации планов (программ) строительства и развития Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов и модернизации оборонно-промышленного комплекса» от 07.05.2012 г. № 603 – http://www.kremlin.ru/acts/bank/35267

[18] ВПК. Итоги 2020 года – https://topwar.ru/178616-vpk-itogi-2020-goda.html

[19] Об утверждении государственной программы «Развитие оборонно-промышленного комплекса» – http://government.ru/docs/23173/

[20] Программа льготных займов по программе «Конверсия» от Фонда развития промышленности – https://frprf.ru/zaymy/konversiya/

[21] НПО «Конверсия» – https://npo-konversia.ru/

[22] НПО Конверсия – инструмент реализации проектов диверсификации ОПК – https://novikom.ru/upload/iblock/ac5/ac53d7e5b4fa056d68019f4b5933da4a.pdf

[23] Гражданские технологии ОПК – https://www.rvc.ru/investments/affiliated_funds/opk/portfolio/

[24] Продвижение технологий – https://www.rvc.ru/upload/iblock/033/Report_RVC_2018.pdf

[25] «Космическая связь» и дочка «Газпрома» вложат в программу «Сфера» более 140 млрд рублей – https://tass.ru/ekonomika/10618231

[26] ФГУП «Космическая связь» и ОАО «Газпром космические системы» подписали соглашение относительно проекта создания сборочного производства космических аппаратов – https://kosmos.gazprom.ru/press/news/2013/09/6/

[27] Петербургский завод вложит миллиард в новое автопроизводство – https://www.rbc.ru/spb_sz/23/04/2019/5cbec0fc9a79479fe1f779c3

[28] АО «ЛМЗ им. К. Либкнехта» реализует проект по выпуску продукции для нужд городского хозяйства – http://lmz-kl.ru/news/ao-lmz-im.-k.-libknexta-realizuet-proekt-po-vyipusku-produkczii-dlya-nuzhd-gorodskogo-xozyajstva.html

[29] Предприятие «Техмаша» выпустило улучшенную модель культиватора «Русич» – https://sdelanounas.ru/blogs/139257/

[30] Сельское хозяйство высокой точности: как технологии меняют российский АПК – https://sber.pro/publication/selskoe-khoziaistvo-vysokoi-tochnosti-kak-tekhnologii-meniaiut-rossiiskii-apk

[31] Цифровое сельское хозяйство (2019) [Электронный ресурс]. – URL: https://ctt.hse.ru/digital

[32] МТС и «дочка» «Ростеха» займутся разработкой оборудования для сетей 5G – https://www.newsru.com/hitech/11dec2019/5g_ran.html

[33] Программа «Цифровая экономика Российской Федерации» (Распоряжение Правительства РФ от 28 июля 2017 г. №1632-Р) –http://static.government.ru/media/files/9gFM4FHj4PsB79I5v7yLVuPgu4bvR7M0.pdf

[34] Беспилотники для воздушного лазерного сканирования нефтяных объектов – https://rostec.ru/news/rostekh-i-rosneft-podpisali-neskolko-soglasheniy-v-ramkakh-pmef/

[35] Газпром» расширяет сотрудничество с отечественными производителями высокотехнологичного оборудования – https://www.gazprom.ru/press/news/2019/june/article482079/



Издание научных монографий от 15 т.р.!

Издайте свою монографию в хорошем качестве всего за 15 т.р.!
В базовую стоимость входит корректура текста, ISBN, DOI, УДК, ББК, обязательные экземпляры, загрузка в РИНЦ, 10 авторских экземпляров с доставкой по России.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241



Источники:
1. Агафонов А.А. Анализ традиционной и современной практики управления испытательными полигонами промышленности обычных вооружений // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. – 2015. – № 5(290). – c. 23-32.
2. Бабкин А.В., Байков Е.А. Коллаборация промышленных и творческих кластеров в экономике: сущность, формы, особенности // Научно-технические ведомости санкт-петербургского государственного политехнического университета. экономические науки. – 2018. – № 4. – c. 141-164. – doi: 10.18721/JE.11411.
3. Балацкий Е.В., Юревич М.А. Технологический эффект масштаба и экономический рост // Terra Economicus. – 2020. – № 1. – c. 43-57. – doi: 10.18522/2073-6606-2020-18-1-43-57.
4. Барков А.В. Особенности государственно-частного партнерства в оборонно-промышленном комплексе Китая как элемента стратегии инновационного развития военно-гражданской интеграции // Журнал прикладных исследований. – 200. – № 4-2. – c. 38-46. – doi: 10.475776/2712-7516_2020_4_2_38 .
5. Бочуров А.А., Курбанов А.Х., Литвиненко А.Н. Сравнительный анализ отечественного и зарубежного опыта обеспечения экономической безопасности оборонно-промышленного комплекса // Известия Санкт-Петербургского государственного экономического университета. – 2018. – № 3. – c. 99-106.
6. Дементьев В.Е. Гибридные формы организации бизнеса: к вопросу об анализе межфирменных взаимодействий // Российский журнал менеджмента. – 2017. – № 1. – c. 89-122. – doi: 10.21638/11701/spbu18.2017.105 .
7. Дементьев В.Е., Устюжанина Е.В. Цифровая трансформация цепочек создания ценности: «улыбка» может оказаться «хмурой» // Journal of Institutional Studies. – 2018. – № 4. – c. 58-77. – doi: 10.17835/2076-6297.2018.10.4.058-077 .
8. Журенков Д.А. Диверсификация оборонно-промышленного комплекса России и Китая: сходства и различия // Xviii международная научная конференция «модернизация россии: приоритеты, проблемы, решения»: Большая Евразия: Развитие, безопасность, сотрудничество. Москва, 2019. – c. 244-246.
9. Кузьменков А.М., Курбанов Р.Р. Обоснование направлений институциональных преобразований, способствующих повышению уровня экономической безопасности предприятий отечественного оборонно-промышленного комплекса // Теория и практика сервиса: экономика, социальная сфера, технологии. – 2017. – № 4(34). – c. 36-40.
10. Орехова С.В., Мисюра А.В., Кислицын Е.В. Управление возрастающей отдачей высокотехнологичной бизнес-модели в промышленности: классические и экосистемные эффекты // Управленец. – 2020. – № 4. – c. 43-58. – doi: 10.29141/2218-5003-2020-11-4-4.
11. Славянов А.С. Зарубежный опыт повышения эффективности оборонной промышленности // Экономика и бизнес: теория и практика. – 2020. – № 66. – c. 157-162. – doi: 10.24411/2411-0450-2020-10668.
12. Смородинская Н.В. Катуков Д.Д. Распределенное производство и «Умная» повестка национальных экономических стратегий // Экономическая политика. – 2017. – № 6. – c. 72-101. – doi: 10.18288/1994-5124-2017-6-04 .
13. Смородинская Н.В. Катуков Д.Д. Когда и почему региональные кластеры становятся базовым звеном современной экономики // Балтийский регион. – 2019. – № 3. – c. 61-92.
14. Соболев Л.Б. Реструктуризация оборонно-промышленного комплекса // Финансы и кредит. – 2016. – № 47. – c. 47-62.
15. Тонких И.И. К вопросу о содержании стратегического управления на предприятиях ВПК // Экономинфо. – 2019. – № 2-3. – c. 45-49.