Статья опубликована в журнале «Экономические отношения»4 / 2017
DOI: 10.18334/eo.7.4.38119

Капиталы национального меньшинства Юго-Восточной Азии: изменение маршрутов в условиях глобального экономического кризиса в начале ХХI века

Тоторова Анна Викторовна, соискатель, Санкт-Петербургский государственный университет, Россия

Capitals of the national minority of Southeast Asia: the change of flows in the conditions of the global economic crisis at the beginning of the XXI century - View in English

 Читать текст |  Скачать PDF | Загрузок: 9

Аннотация:
В статье дан анализ специфики изменения маршрутов китайских капиталов Юго-Восточной Азии в условиях глобального экономического кризиса 2008 года. Отражен перечень причин, побудивших деловые круги холдингов пересмотреть маркетинговые стратегии и начать новую экспансию в регионах нетрадиционного присутствия с целью минимизации ущерба и получения прибыли. Дан прогноз перспективного взаимодействия капиталов компаний и государств, применяющих особый вид экономической «мягкой силы» для построения стабильных партнерских отношений в условиях глобализации и регионализации в начале ХХI века.
Цитировать публикацию:
Тоторова А.В. Капиталы национального меньшинства Юго-Восточной Азии: изменение маршрутов в условиях глобального экономического кризиса в начале ХХI века // Экономические отношения. – 2017. – Том 7. – № 4. – С. 395-400. – doi: 10.18334/eo.7.4.38119

Приглашаем к сотрудничеству авторов научных статей

Публикация научных статей по экономике в журналах РИНЦ, ВАК (высокий импакт-фактор). Срок публикации - от 1 месяца.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241


Введение

Китайские предприниматели – часть национального меньшинства региона Юго-Восточной Азии, которая оказывает сильное финансовое влияние на развитие экономики во всех государствах блока АСЕАН [1].

Цель нашего исследования: на основе источников проследить специфику движения капиталов и изменения экономических стратегий хуацяо в 2010–2020 гг.

Глобальный экономический кризис 2008 года стал важной проблемой изменения географии китайских инвестиций в регионах Юго-Восточной Азии и Океании [1, 2]. Данный глобальный кризис имеет характер волн отдачи и реакций национальных рынков; так, за последние девять лет деловые круги хуацяо, в периоды между этими критическими промежутками, создают новые маркетинговые стратегии по поиску особых ниш для минимизации ущерба своего бизнеса в Юго-Восточной Азии и Океании, в частности через свободную экономическую зону (СЭЗ) АСЕАН–КНР [1, 6]. В других сопредельных регионах Тихого океана они также проявляют особую активность. Долгое время китайский финансовый капитал курсировал через банки Юго-Восточной Азии в Океанию благодаря «транскитайским» банкам [1, 6, 8]: «Yomaholdings», «ОСВС», «Thai Bank» в банки и оффшорные компании хуацяо на Фиджи, в Папуа-Новую Гвинею, на Соломоновы острова и в другие государства Южно-Тихоокеанского региона.

За период в почти десять лет (2008–2017 гг.) [4] (Zakharev, 2015) потерпели крах серии финансовых проектов, которые шли по данной схеме, ввиду альтернативных китайских компаний из Китайской Народной Республики (КНР). В результате такого серьезного ущерба хуацяо Юго-Восточной Азии уделили особое внимание маркетинговой стратегии по экспансии своих капиталов в Юго-Восточную Африку. Увы, серьезных бенефиций им это не принесло, поскольку их также активно начали обходить по объему линеек предложений компании КНР и США. Далее была попытка усиления экспорта капитала хуацяо, были регионы исторических клановых родин китайских корпораций из Юго-Восточной Азии в материковый Китай (прибрежные зоны Фуцзяни, Гуанси, Гуандуна и острова Тайвань) [1, 2, 4] (Zakharev, 2015). Эта стратегия оправдалась, но появилась сильная тенденция переноса инвестиций из морских районов (собственно малые родины деловых кланов) в континентальные районы данных провинций и других. Объясняется это ростом зарплат в КНР, что заставляет капиталистов, которые ищут, как сэкономить на издержках, идти в новые для себя районы, получать прибыль большего объема, чем с традиционных географических ниш своего исторического экономического присутствия.

Комплекс проектов КНР–АСЕАН, в которые инвестировали крупные китайские холдинги разных стран, очень способствует этому перемещению капиталов в новые регионы Китая. Так, проекты транзит природных ресурсов Качин–Юннань [5], «Большой Меконг» [3] (Rudyh, Zakharev, 2013), газопроводы Юннань–Андаманское море [5], рыбная отрасль переработки и добычи в Южно-Китайском море, от которых зависят миллионы задействованных работников Филиппин, Вьетнама, Малайзии, Индонезии и КНР, совместное производство в КНР и странах АСЕАН [1, 2, 4] (Zakharev, 2015), очень способствуют развитию данного вектора экономической стратегии компаний хуацяо.

Хотя эти успехи минимизировали потери хуацяо, но компании КНР усиливают свою экспансию в тех же регионах КНР, Юго-Восточной Азии, Океании и Юго-Восточной Африке. Это осложняет положение капиталов хуацяо с устойчивой тенденцией к выходу из перспективных ниш. За период 2008–2017 гг. можно наблюдать большое количество локальных антикитайских демонстраций по всем регионам присутствия разнообразных китайских компаний [1, 8]. В странах акватории Южно-Китайского моря они в основном связаны с конфликтом КНР, Вьетнама, Филиппин, Малайзии и Индонезии в Южно-Китайском море из‑за спорных территорий и невозможности заниматься рыбной ловлей ввиду боевых действий по переделу акватории [4] (Zakharev, 2015), что влияет на деловые стратегии хуацяо и заставляет думать о новых рынках вложений своих капиталов уже вне данных регионов, рассматривая Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) комплексно и относительно других его субрегионов.

К таким субрегионам нетрадиционного экономического присутствия капиталов хуацяо можно было бы отнести Мексику (Тихоокеанское побережье), Российскую Федерацию (Камчатка, Приморский край, Курильские острова и Магаданская область), Чили и Эквадор (для китайских компаний из Вьетнама и Малайзии по линии Транстихоокеанского партнерства (ТТП)). По настоящее время ни один из данных проектов так и не был претворен в жизнь, поскольку специфика законодательства каждой из выше указанных стран, где участие иностранного капитала регулируется иными нормативными актами и налогообложением, пока не дает хуацяо адаптировать свой бизнес так, чтобы найти перспективную длительную нишу в данных странах [4, 6–8] (Fomicheva, 2014; Zakharev, 2015). В России были проведены серии переговоров, однако риск ущерба от возможного отключения собственных банков и холдингов от международной системы СВИФТ оказался сильнее, чем получение новых ниш, ввиду событий вокруг Крыма 2014 года. Справедливости ради, так же поступили не только хуацяо, Австралия и Новая Зеландия сделали тоже самое, хотя до 2014 года активно поставляли линейки товаров в РФ, но после, из‑за рисков, переоценили приоритеты сотрудничества с РФ в пользу других стран [11, 12] (Zakharev, Skripnichenko, Aleksandrin, 2016).

Стратегия взаимодействия компаний хуацяо в Чили и Эквадоре пока не имеет данных по существенным успехам. В Мексике большинство контрагентов охотнее взаимодействуют с компаниями США и КНР, чем с «новыми партнерами» – с хуацяо Юго-Восточной Азии (ЮВА) [9].

Все это привело к тому, что хуацяо не смогли получить какие-либо существенные ниши [4] (Zakharev, 2015) на новых для себя региональных рынках. В результате китайцы ЮВА вынуждены направлять свои капиталы для получения прибыли все чаще по сценарию Пекина [1, 2, 4] (Zakharev, 2015): вкладывать деньги в проекты на территориях КНР; участвовать в совместных проектах в ЮВА, Юго-Восточной Африке и в Океании.

Особо следует подчеркнуть ошибочное понимание того, что хуацяо и их компании являются агентами влияния КНР, ведь тогда Пекин не был бы заинтересован в ущербе одних своих компаний в угоду других [1], поскольку данная тактика не принесла бы преимуществ.

Заключение

Для китайских компаний Юго-Восточной Азии остается искать ниши там, где компании КНР и других стран не могут их потеснить ввиду особых барьеров и стандартов законодательства. Одной из таких площадок может стать Новая Зеландия [10–12] (Zakharev, Kolmakova, 2015; Zakharev, Skripnichenko, Aleksandrin, 2016). Это государство, удаленное от основных потоков капиталов Южно-Тихоокеанского региона, ведет самостоятельную равноправную экономическую политику с партнерами [11, 12] (Zakharev, Skripnichenko, Aleksandrin, 2016). В отличие от Канберры Веллингтон очень заинтересован в альтернативных потоках инвестиций, применяя свой вид «мягкой силы» [11, 12] (Zakharev, Skripnichenko, Aleksandrin, 2016). Этим Новая Зеландия заслужила особое признание на международном экономическом глобальном и региональном пространствах [11, 12] (Zakharev, Skripnichenko, Aleksandrin, 2016). Такое государство является особым полем для международных инвестиций. В условиях глобального экономического кризиса, потеряв ряд ниш в традиционных регионах экономического влияния, это прекрасно понимают компании хуацяо Юго-Восточной Азии, которые начали серию успешных переговоров с середины 2010-х гг., результаты данной экономической стратегии взаимодействия Веллингтона и данных холдингов будут видны в ближайшие годы [12]. Вопрос данного взаимодействия зависит от оптимального поиска новых идентичностей в динамичных условиях тенденций глобализации и регионализации [12–16]. В условиях трансрегиональной нестабильности именно взаимодействие транснациональных капиталов в тихих гаванях с особыми режимами «мягкой силы», базирующихся на равноправии партнеров [11, 12] (Zakharev, Skripnichenko, Aleksandrin, 2016), станет определять стабильное будущее мировой экономики [12–16].


Издание научных монографий от 15 т.р.!

Издайте свою монографию в хорошем качестве всего за 15 т.р.!
В базовую стоимость входит корректура текста, ISBN, DOI, УДК, ББК, обязательные экземпляры, загрузка в РИНЦ, 10 авторских экземпляров с доставкой по России.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241



Источники:
Захарьев Я.О. Влияние китайской общины Юго-Восточной Азии в начале XXI века. - М.: Мэйлер, 2013. – C. 15-33, 78-120
Захарьев Я.О. Роль и влияние китайской общины в государственном управлении в странах Юго-Восточной Азии в 2000-2010 гг.: правовые аспекты. - М.: Онто-принт, 2014. - C. 40-60
3. Рудых Л.Г., Захарьев Я.О. Проект «Большой Меконг»: перспективы межгосударственного и экономического развития Юго-Восточной Азии // Вестник Иркутского государственного технического университета. – 2013. – № 9. – С. 241-245.
4. Захарьев Я.О. Несостоявшееся чудо транзитного региона для бизнеса китайской общины Индонезии и Филиппин в 2000-2014 гг // Научное обозрение. – 2015. – № 19. – С. 213-216.
Захарьев Я.О. Китайская община Мьянмы как фактор и объект международных отношений к 2010 г. // Orientalistica Iuvenile: Сборник научных трудов. Вып. IV. - М.: Институт востоковедения РАН, 2012. - C. 164-170
Малетин Н.П. АСЕАН в начале XXI века. - М.: ИДВ, 2010. - С. 4-22
7. Фомичева Е.А. Таиланд в 2013-2014 гг. От законопроекта об амнистии до государственного переворота // Юго-Восточная Азия: актуальные проблемы развития. – 2014. – № 23. – С. 49-59.
Chua A. World on fire. - New York, 2003. - P. 22-64
Wang P. The Impacts of China’s Peaceful Influence on U.S.-Mexican Relations: A Triangular Perspective // China and the new triangular. Relationships in the Americas. - University of Miami, 2013. - P. 23-34
10. Захарьев Я.О., Колмакова А.В. Значимость влияния китайского фактора на развитие туристической отрасли в Новой Зеландии // Теория и практика физической культуры. – 2015. – № 1. – С. 61-62.
11. Захарьев Я.О.,Скрипниченко А.В., Александрин О.И. Геополитическая геостратегия АТР: Новая Зеландия в 2010-2020-х гг // Казачество. – 2016. – № 22. – С. 27-35.
Захарьев Я.О. Вызовы для Новой Зеландии в 2010-2020х гг. // Обострение международных отношений в Азии и Африке и позиция России. - Москва, 2017. – С. 337-349
Прожогина С.В. Новые идентичности. - М. МБА, 2012. - С. 42-64
Белокреницкий В.Я. Восток в системе международных отношений. - Москва, 2009. - С. 20-50
Шарипов У.З. 2-е десятилетие XXI века - Новая «Большая кровь» на Ближнем Востоке. - Москва, 2017. - С. 8-31
Прожогина С.В. Уроки мировой истории // Смятение (отражение террора исламизма в художественной литературе Алжира XX-XXI вв.). - Москва, 2017. - С. 263-299