Влияние пандемии COVID-19 на отдельные аспекты качества трудовой жизни населения Российской Федерации

Волкова А.С., Константинова Д.С.
The impact of the COVID-19 pandemic on certain aspects of the quality of working life in the Russian Federation - View in English
Об авторах:

Волкова А.С.1, Константинова Д.С.1
1 Новосибирский государственный университет экономики и управления

 Скачать PDF

Аннотация:
Произошедшие в последние годы. изменения в социально- трудовой сфере, вызванные пандемией COVID-19, определенным образом сказались на качестве трудовой жизни работников большинства предприятий РФ. В статье представлены результаты авторского исследования, посвященного вопросам влияния эпидемии короновирусной инфекции на такие составляющие качества трудовой жизни как справедливое и адекватное вознаграждение за труд, безопасные и здоровые условия труда, гибкость трудовой жизни. Теория и методология исследования основаны на анализе результатов, изложенных в научных работах в области качества трудовой жизни и эмпирическом анализе данных официальной статистики и независимых исследовательских центров. По результатам проведенного исследования ряд выдвинутых авторами гипотез был подтвержден, в то же время некоторые гипотезы не нашли своего подтверждения, тем самым нельзя говорить об однозначном влиянии пандемии на все изученные аспекты качества трудовой жизни. Данная работа может представлять интерес для исследователей, изучающих вопросы воздействия пандемии на различные процессы в сфере труда.

Ключевые слова:

качество трудовой жизни, пандемия COVID-19, вознаграждение за труд, заработная плата, безопасные условия труда, использование рабочего времени

JEL-классификация: J21, J31, J33, J28, J81

Цитировать публикацию:
Волкова А.С., Константинова Д.С. Влияние пандемии COVID-19 на отдельные аспекты качества трудовой жизни населения Российской Федерации // Креативная экономика. – 2022. – Том 16. – № 12. – С. 4803-4824. – doi: 10.18334/ce.16.12.116996

Volkova, A.S., & Konstantinova, D.S. (2022) The impact of the COVID-19 pandemic on certain aspects of the quality of working life in the Russian Federation. Kreativnaya ekonomika, 16(12), 4803-4824. doi: 10.18334/ce.16.12.116996 (in Russian)

Приглашаем к сотрудничеству авторов научных статей

Публикация научных статей по экономике в журналах РИНЦ, ВАК (высокий импакт-фактор). Срок публикации - от 1 месяца.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241




Введение

На трудовые аспекты деятельности предприятий влияет множество внешних факторов, но не один из них не оказывал ранее такого беспрецедентного воздействия как эпидемия короновирусной инфекции COVID-19, объявленная Всемирной организацией здравоохранения в марте 2020 г. пандемией. Карантин и установление локдаунов, введение ограничений в отдельных видах экономической деятельности, запрет массовых мероприятий и другие меры, направленные на предотвращение распространения инфекции существенным образом сказались на сфере труда и занятости. Как отмечает Леонидова Г.В., «несмотря на то, что многие секторы и отрасли экономики успешно адаптировались к сложившейся ситуации… значительное число работников оказалось в рискогенных ситуациях: сокращения и потери рабочего места, уменьшения дохода, удаленной работы, неоплачиваемого отпуска и т.д.» [11, с.7].

В этой связи, не вызывает сомнений, что пандемия определенным образом повлияла и на качество трудовой жизни (КТЖ) работников множества предприятий РФ, в особенности, относящихся к наиболее пострадавшим отраслям. При этом, так как КТЖ представляет собой комплексную характеристику, включающую в себя разнообразные аспекты трудовой деятельности работников, целесообразно рассмотреть влияние эпидемии короновирусной инфекции на основные его составляющие, связанные с оплатой и условиями труда, а также рабочим временем. Перечень ключевых критериев и показателей качества трудовой жизни, положенный в основу исследования, опирается на классификацию, предложенную Н.А. Гореловым [15].

Цель исследования – на основе анализа данных официальной статистики и независимых исследовательских центров выявить влияние пандемии COVID-19 на отдельные аспекты качества трудовой жизни населения РФ.

Объектом исследования выступила социально-трудовая сфера в России за период 2017-2021 годы.

Авторами сформулированы исследовательские гипотезы, что:

· воздействие пандемии негативным образом сказалось на уровне заработной платы, в особенности в отдельных, наиболее пострадавших, отраслях;

· введение определенных мер по сдерживанию распространения короновирусной инфекции привело к сокращению занятых во вредных и опасных условиях труда, а также снижению производственного травматизма;

· пандемия COVID-19 усилила тренд на сокращение продолжительности рабочей недели;

· под влиянием негативных экономических и социальных процессов в кризисный 2020 год, увеличились потери рабочего времени, в том числе скрытая безработица;

· потери рабочего времени по всем причинам должны были привести к пропорциональному падению уровня доходов работников и спровоцировать рост социально-трудовых конфликтов в наиболее пострадавших отраслях.

Теоретико-методологическую основу настоящей работы составили труды отечественных и зарубежных исследователей. Основы понимания сущности и оценки качества трудовой жизни были заложены такими учеными как Д. Рисман, Дж. Гелбрейт [5] (D. Risman, J. Galbraith, 1968), Р. Уолтон [29] (R. Walton, 1975), Э. Лоулер [28] (E. Lawler, 1982), Дж. Р. Хэкман , Дж. Л. Саттл [27] (Hackman, J. L. Suttle, 1977) и другими.

Методические подходы к комплексному анализу качества трудовой жизни раскрыты в работах О.И. Фроловой [24] (O.I. Frolova, 2016), В.А. Андрухова [2] (V.A. Andrukhova, 2011), А.П. Егоршина [6] (A.P. Egorshin, 2012), Н.А. Горелова [15] (N.A. Gorelov, 2003), Л.Г. Миляевой [12] (L.G. Milyaeva, 2019), О.В. Зоновой, Е.В. Нехода [8] (O.V. Zonova, E.V. Nekhoda, 2019) и других.

В современной периодике вопросы теории качества трудовой жизни рассматриваются в работах Н.А. Шеремет, И.А. Епишкина, М.В. Белкина [26] (N.A. Sheremet, I.A. Epishkin, M.V. Belkin, 2019 ), А.В. Мухачевой [14] (А.V. Mukhacheva, 2019), Д.С. Кувалдиной [9] (D.S. Kuvaldina, 2015), В.Ф. Потуданской, Д.Н. Шайкиным [16] (V.F. Potudanskaya, D.N. Shaikin, 2020), О.А. Антоновой [3] (O.A. Antonova, 2022) , Г.В. Белехова [4] (G.V. Belekhova, 2022) и другими.

Эмпирической базой исследования выступили официальные статистические данные, опубликованные на сайте Росстата и в статистических ежегодниках, данные Центра мониторинга, анализа и прогнозирования социально-трудовых конфликтов Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов [25].

Результаты исследования

Критерий «справедливое и адекватное вознаграждение за труд» является ключевым аспектом качества трудовой жизни, выделяемым всеми исследователями данной концепции. Система показателей, рассматриваемая в рамках данного критерия в первую очередь ориентирована на анализ уровня заработной платы как основной составляющей структуры затрат на рабочую силу (не менее 75% с 2005 г. по настоящее время). Немаловажное значение для обеспечения справедливости вознаграждения является его индексация с учетом роста потребительских цен, а, следовательно, при анализе также необходимо рассмотрение реального размера заработной платы (рисунок 1).

Рисунок 1 – Динамика среднемесячной номинальной начисленной и реальной заработной платы за 2017-2021 гг. Источник: составлено авторами по [7; 20]

Проведенный анализ показывает, что влияние пандемии на вышеперечисленные показатели носит неоднозначный характер. Безусловно, в 2020 г. наблюдается резкое снижение темпа прироста номинальной заработной платы (до 7,3%), но при этом аналогичная тенденция была характерна и для допандемийного 2019 г. (снижение до 9,5%), а в 2021 г. темп прироста приблизился к значению 2018 г. составив 11,5%. С целом же как для номинальной, так и для реальной заработной платы характерно увеличение их размера по отношению к предшествующим годам и в период пандемии. В то же время, увеличение разрыва между реальной и номинальной заработной платой в 2021 г. свидетельствует об отстаивании индексации заработной платы от темпов роста потребительских цен во второй год пандемии. Соответственно, рост номинальной заработной платы в 2021 г. вызван в большей степени инфляционными процессами, а не реальным увеличением её размера.

В связи с разной степенью влияния пандемии на виды экономической целесообразно отдельно остановится на анализе уровня оплаты труда в отраслевом разрезе (таблица 1).

Таблица 1 – Соотношение среднемесячной заработной платы работников организаций по видам экономической деятельности к среднероссийскому уровню, и отработанного времени к оплаченному за 2017-2021 гг., в %

Источник: составлено авторами по [7; 20]

Вид экономической деятельности
Соотношение среднемесячной заработной платы к среднероссийскому уровню
Отношение отработанного времени к оплаченному [1]
2017
2018
2019
2020
2021
2017
2021
сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство
65,5
73,3
81,0
88,8
100,7
-
-
добыча полезных ископаемых
190,1
212,4
228,1
243,5
264,2
86,2
86,8
обрабатывающие производства
98,3
104,0
112,0
118,7
133,8
88,6
88,7
обеспечение электроэнергией, газом и паром; кондиционирование воздуха
114,0
121,2
128,6
135,7
147,6
89,0
89,0
водоснабжение; водоотведение, организация сбора и утилизации отходов
74,3
80,6
88,1
92,8
102,2
89,5
89,8
строительство
86,0
98,3
108,8
114,2
132,6
90,4
90,3
торговля оптовая и розничная; ремонт автотранспортных средств и мотоциклов
81,9
90,5
102,5
106,9
128,7
90,6
90,7
транспортировка и хранение
112,3
121,2
130,6
135,2
149,1
88,2
88,4
гостиниц и предприятий общественного питания
61,2
67,0
72,0
70,0
84,8
90,0
89,6
в области информации и связи
150,2
170,0
193,8
218,7
248,8
89,9
90,4
финансовая и страховая
216,8
232,5
264,7
287,7
332,5
90,0
90,4
по операциям с недвижимым имуществом
77,1
84,5
94,1
96,1
111,4
90,1
90,6
профессиональная, научная и техническая
146,0
169,2
192,0
204,5
223,0
89,3
89,6
административная и сопутствующие дополнительные услуги
70,5
81,0
86,8
94,7
100,1
90,4
90,3
государственное управление и обеспечение военной безопасности; социальное обеспечение
111,1
122,0
130,2
139,1
149,7
-
-
образование
77,3
87,7
94,7
101,0
110,8
-
-
в области здравоохранения и социальных услуг
81,7
102,2
110,1
126,5
129,4
-
-
в области культуры, спорта, организации досуга и развлечений
97,5
113,5
120,0
123,7
136,2
-
-

Как показывают приведенные данные, эпидемия COVID-19 в целом не изменила распределение отраслей по уровню заработной платы. Так финансовая и страховая деятельность, добыча полезных ископаемых по-прежнему остаются самыми высокооплачиваемыми, а сельское и лесное хозяйство, деятельность гостиниц и общественного питания – самыми низкооплачиваемыми. Несмотря на то, что в наибольшей степени пандемия затронула сферу культуры, спорта, досуга и развлечений, деятельность гостиниц, предприятий общественного питания, розничную торговлю [2] соотношение уровня заработной платы в этих отраслях со среднероссийским уровнем в значительной степени не изменилось. В гостиничном бизнесе и общественном питании и в допандемийный период оно в среднем составляло 60%, и, хотя в 2020 г. соотношение снизилось до 0,53, в следующему году оно фактически вернулось к значению 2019 г. Однако, данная тенденция скорее всего обусловлена не нормализацией ситуации в отрасли, а в целом низким уровнем заработной платы в ней. В тоже время в более высокооплачиваемой деятельности в области культуры, спорта, организации досуга и развлечений, также наблюдается снижение заработной платы в 2020 г. (до 0,94 раза), но при этом данная тенденция продолжается и в следующем году. В наибольшей степени снижение заработной платы коснулось сферы транспортировки и хранения, если в 2017-2019 гг. её соотношение со среднероссийским уровнем в целом составляло 1,12-1,07 раза, то в период пандемии оно снизилось до 1,02. При этом, в ряде отраслей, частично относящихся к пострадавшим (деятельность в области информатизации и связи, торговля) уровень заработной платы в соотношении со среднероссийским наоборот вырос.

Отдельно, стоит остановиться на рассмотрении деятельности в области здравоохранения и социальных услуг. Резкий скачок заработной платы в 2020 г. практически до среднероссийского уровня (соотношение 0,96 раз), однозначно обусловлен дополнительным стимулированием медицинских работников, в условиях распространения короновирусной инфекцией. Но уже в 2021 г. соотношение также резко уменьшилось до более низкого значения даже по сравнению с 2018-2019 гг., составив 89% от заработной платы по стране. Тенденция снижения уровня заработной платы характерна и для другой бюджетной отрасли – образования, а также для государственного управления и социального обеспечения.

При анализе отношения отработанного времени к оплаченному значительных расхождений между допандемийным 2017 г. и пандемийным 2021 г. не выявлено. По большинству отраслей наблюдается положительная тенденция либо роста данного соотношения (на 0,5-0,1%), либо отсутствия изменения. Незначительное снижение доли оплачиваемого времени (на 0,1%) наблюдается только в строительстве, гостиничном бизнесе и общественном питании, а также административной деятельности.

Далее проведем сравнение средней заработной платы с медианной и такими социальными стандартами как прожиточный минимум (ПМ) трудоспособного населения и минимальный размер оплаты труда (МРОТ), а также рассмотрим изменение доли низкооплачиваемых занятых (таблица 2).

Таблица 2 – Рассмотрение среднемесячной начисленной заработной платы с учетом основных социальных стандартов и медианной заработной платы за 2017-2021 гг. Источник: составлено авторами по [7; 20; 23, с.162]

Показатель
2017
2018
2019
2020
2021
Минимальный размер оплаты труда [3]
7650
10465,5
11280
12130
12792
Прожиточный минимум трудоспособного населения
10899
11125
11809
12235
12702
Медианное значение заработной платы, руб.
28 345
-
34 335
-
40 245
Соотношение СЗП с МРОТ
5,12
4,18
4,24
4,23
4,47
Соотношение СЗП с ПМ трудоспособного населения
3,59
3,93
4,05
4,20
4,51
Отношение медианного значения заработной платы к средней заработной плате, в %
72,9
-
72,1
-
71,5
Доля занятых с низким уровнем заработной платы (ниже 2/3 медианы почасового заработка), %
26,4
-
24,7
-
25,4

В целом, отметим, что изменение соотношения средней заработной платы с социальными стандартами, в основном обусловлено переходом к новому способу расчёта МРОТ (в 2018 г. и 2021 г.) и прожиточного минимума (в 2021г.), а не пандемией. Это подтверждается тем, что после резкого сокращения разрыва с МРОТ в 2018 г., вызванного вышеуказанной причиной, в последующие 2019 и 2020 гг. соотношение находилось примерно на одном уровне, то есть в том числе и в первый год распространения короновирусной инфекции. При этом при сравнении с прожиточным минимумом наблюдается позитивная тенденция увеличения разрыва, на фоне снижения соотношения с медианным значением, последнее явно свидетельствует об увеличении дифференциации в оплате труда. Данное заключение подтверждает и увеличение доли занятых с низким уровнем заработной платы с 24,7% в 2019 г. до 25,4% в 2021 г.

Стоит также отметить, что по данным Росстата доля занятых в неформальном секторе экономики составляет в среднем 20% [20], а как отмечает Кученкова А.В. «установлено, что неформально занятые (без трудового договора) получают на 15–20% меньше формальных работников» [10, с.86]. При этом их права в области оплаты труда не защищены соответствующими нормами трудового законодательства. Исходя из этого можно предположить, что влияние пандемии в части справедливого и адекватного вознаграждения существенно затронуло именно эту группу занятых.

Критерий «безопасные и здоровые условия труда» базируется на создании благоприятных условий, способствующих сохранению жизни и здоровья работников. В рамках исследования по данному критерию анализировались показатели, связанные с работой в неблагоприятных условиях труда (вредных, опасных, на тяжелых или напряженных работах) и травматизмом в следствие несчастных случаев на производстве за период 2017-2020 гг. Рассмотрим влияние пандемии на изменение занятых в неблагоприятных условиях труда по отдельным видам экономической деятельности (таблица 3)

Таблица 3 – Удельный вес численности работников организаций, занятых на работах с неблагоприятными условиями труда за 2017-2020 гг. Источник: составлено авторами по [22, с.85; 23, с.113]

Год
В организациях по видам экономической деятельности
сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство
добыча полезных ископаемых
обрабатывающие производства
строительство
транспортировка и хранение
Занятые на работах с вредными и (или) опасными условиями труда
2017
33,0
55,0
42,6
37,0
34,4
2018
33,4
54,7
43,2
36,7
34,6
2019
33,8
55,4
43,7
39,4
34,8
2020
33,8
55,1
43,1
36,9
34,0
Занятые под воздействием факторов трудового процесса
тяжести
2017
17,7
34,8
19,7
22,1
16,3
2018
18,1
34,7
21,2
22,5
16,5
2019
18,6
35,8
21,9
24,7
17,2
2020
19,0
35,7
22,3
23,8
17,2
напряженности
2017
5,8
5,6
2,9
6,2
12,8
2018
4,8
4,1
2,6
4,3
12,1
2019
4,6
3,6
2,5
4,2
12,5
2020
4,6
3,5
2,5
3,8
12,1

В первый год пандемии доля занятых во вредных или опасных условиях труда в значительной степени сократилась только в строительстве (с 39,4% в 2019 г. до 36,9% в 2020 г.), при этом близкое к 2020 г. значение удельного веса было характерно для данной отрасли и в период 2017-2018 г. В других видах экономической деятельности изменение либо фактически отсутствовало, либо снижение происходило, но не более чем на 1%. Данные о занятых в условиях воздействия тяжести или напряженности труда носят более неоднозначный характер. В ряде отраслей доля занятых в тяжелых условиях труда незначительно уменьшилась на 0,1-0,9% (добыча полезных ископаемых, строительство) или не изменилась (транспортировка), в тоже время в сельском хозяйстве и обрабатывающих производствах она увеличилась одинаково на 0.4%. В отношении доли занятых в условиях напряженного труда характерно её незначительное снижение (0,1-0.4%) в добыче полезных ископаемых, строительстве и транспортировке, при отсутствии изменений в других отраслях. В целом, можно говорить, что вызванные пандемией меры, связанные с изоляцией населения, локдауном и ограничением деятельности ряда предприятий не привели к существенному улучшению условий труда. Зачастую в ряде отраслей в 2020 г. доля занятых в неблагоприятных условиях труда наоборот увеличилась, так в сельском хозяйстве и обрабатывающем производстве продолжилась негативная тенденция роста числа работающих в тяжелых условиях труда.

В то же время стоит отметить значительное улучшение ситуации с производственным травматизмом (таблица 4).

Таблица 4 – Травматизм на производстве за 2017-2020 гг. Источник: составлено авторами по [23, с.118]


Численность пострадавших при несчастных случаях на производстве
Годы
с утратой трудоспособности на один рабочий день и более и со смертельным исходом
со смертельным исходом
тыс. человек
темп прироста, в %
на 1 000 работающих
тыс. человек
темп прироста, в %
на 1 000 работающих
2017
25,4
-
1,3
1,1
-
0,056
2018
23,6
-7,1
1,2
1,1
0,0
0,054
2019
23,3
-1,3
1,2
1,1
0,0
0,053
2020
20,5
-12,0
1,0
0,9
-18,2
0,045

В первый год эпидемиии короновируса произошло резкое сокращение численности пострадавших от несчастных случаев на производстве в целом (на 12%) и со смертельным исходом (на 18,2%). При этом данная тенденция не была характерна для предшествующих периодов, тем самым можно сделать вывод о том, что она вызвана именно пандемией. В качестве причин можно выделить такие как усиление контроля за гигиеной труда и производственной санитарией, способствующей повышению внимания и в целом к требованиям безопасности труда со стороны работодателей, так и формирование со стороны работников более бережного отношения к вопросам своего здоровья, способствующего соблюдению правил техники безопасности. Также скорее всего на выявленную тенденцию сокращение отработанного рабочего времени в связи с временными простоями и переходом ряда предприятий на неполную занятость.

Критерий «гибкость трудовой жизни» раскрывается прежде всего через характеристики использования рабочего времени. Рассмотрим динамику объема отработанного рабочего времени (рисунок 2).

Рисунок 2 - Количество фактически отработанного времени за год на рабочих местах и работах по производству товаров и услуг за 2017-2020 [4] гг.

Источник: составлено авторами по [23, с.76]

В рассматриваемом периоде наблюдается постепенное снижение фактически отработанного времени со 150 112 млн. человека-часов в 2017 году до 144 152 млн. человека-часов в 2020 году, общее снижение составило 4%. Наиболее резкое падение рассматриваемого показателя пришлось на 2020 год. Отклонение объема отработанного времени от показателей 2019 года составило 3,1%. Это падение может объясняться как колебаниями численности занятых в экономике, так и уменьшением рабочего времени, отработанного в среднем на одного работника (рисунок 3).

Рисунок 3 - Отработано в среднем на одного занятного, часов в неделю за 2017-2021 гг. Источник: составлено авторами по [17, с.108]

Количество часов, отрабатываемое среднем на одного занятого в течении недели в рассматриваемом периоде, снизилось на 0,3 часа. Однако в относительном выражении в допандемийный период колебания не превышали 0,5%. В 2020 году падение средней продолжительности недели составило 4,8% по сравнению с предыдущим годом. То есть в 2020 году в среднем один занятый в экономике отработал на 1,8 часа в неделю меньше, чем в 2019. В 2021 году мы наблюдаем положительную динамику. Средняя продолжительность недели возвращается к докризисному уровню и составляет 37,8 часов в неделю.

Основной причиной снижения средней продолжительности рабочей недели в 2020 году является временное отсутствие работника по причинам болезни, что подтверждается изменениями в структуре занятых по фактической продолжительности рабочей недели (Таблица 5).

Таблица 5 - Структура занятых по фактической продолжительности рабочей недели (в процентах) за 2017-2021 гг. [17, с.109]

Годы
Всего
в том числе отработали часов в неделю
Временно отсутствовали
менее 9
9-15
16-20
21-30
31-40
41-50
51 и более
2017
100
0,5
0,8
1,4
2,1
86,1
4,5
1,5
3,2
2018
100
0,6
0,8
1,5
2,2
86,0
4,4
1,3
3,3
2019
100
0,6
0,7
1,5
2,3
85,4
4,5
1,4
3,5
2020
100
0,7
0,8
1,9
2,3
81,8
4,1
1,1
7,5
2021
100
0,6
0,6
1,4
2,0
86,2
4,5
1,1
3,5

Анализ данных, представленных в таблице, показывает, что пандемия COVID-19 не привела к существенному изменению структуры занятых по фактической продолжительности рабочей недели. Описанное ранее уменьшение продолжительности рабочей недели в 2020 году было связано с увеличением доли временно отсутствовавших до 7,5% против 3,5% в 2019. В 2021 году мы наблюдаем возврат к докризисной продолжительности средней рабочей недели и к традиционной структуре занятых по фактической продолжительности рабочей недели. Следовательно, гипотеза о усилении тренда на сокращение рабочей недели под влиянием пандемии COVID-19 не оправдалась.

В структуре занятых по фактической продолжительности рабочей недели обращает внимание увеличение доли отработавших 16-20 часов в неделю в 2020 году до 1,9% против 1,5% в 2019. Можно предположить, что под влиянием негативных экономических и социальных процессов, в кризисный 2020 год, увеличились потери рабочего времени, в том числе скрытая безработица (таблица 6).

Таблица 6 - Численность работников организаций, работающих неполное рабочее время по видам экономической деятельности за 2019-2020 гг. [23, с.105]


Численность работников,

работавших неполное рабочее время по инициативе работодателя
работавших неполное рабочее время по соглашению между работником и работодателем
находившихся в простое по вине работодателя и по причинам, не зависящим от работодателя и работника
которым были предоставлены отпуска без сохранения зарплаты по заявлению работника

человек
в %
к ССЧ
человек
в %
к ССЧ
человек
в %
к ССЧ
человек
в %
к ССЧ
2019
48 139
0,1
868 213
2,6
173 058
0,5
2 782 898
8,4
2020
70 563
0,2
1 068 712
3,2
456 530
1,4
2 646 829
8,0
Отклонение в % к предыдущему периоду
146,58
200
123,09
123,08
263,8
280
95,11
95,24
Добыча полезных ископаемых
2019
287
0
2 045
0,2
8 342
0,8
77 584
7,90
2020
1 204
0,1
4 665
0,5
22 629
2,3
77 837
7,90
Отклонение в % к предыдущему периоду
419,5
333
228
250
270
287
100,3
100
Деятельность в области здравоохранения и социальных услуг
2019
2 120
0,1
108 350
2,7
2 071
0,1
240 047
5,9
2020
2 096
0,1
116 254
2,9
45 308
1,1
262 668
6,6
Отклонение в % к предыдущему периоду
0,98
100
107,2
107,4
2187,7
1100
109,4
111,8

Анализ таблицы 6 показывает, что в 2020 году существенно увеличилось как количество, так и доля работников работавших неполное рабочее время по инициативе администрации, по соглашению между работником и работодателем, а так же численность работников, находившихся в простое по вине работодателя и по причинам, не зависящим от работодателя и работника. Данная тенденция наблюдается практически во всех видах экономической деятельности. Так на предприятиях, занимающихся добычей полезных ископаемых численность работников, работавших неполное рабочее время по инициативе работодателя, в абсолютном выражении увеличилась на 419,5%; численность работников, работавших неполное рабочее время по соглашению между работником и работодателем - на 228%; численность работников, находившихся в простое по вине работодателя и по причинам, не зависящим от работодателя и работника - на 270%. Аналогичная ситуация и по остальным видам экономической деятельности. Исключение составляет деятельность в области здравоохранения и социальных услуг. Здесь численность работников, работавших неполное рабочее время по инициативе работодателя, в абсолютном выражении уменьшилась на 2%, что объясняется общим ростом нагрузки на систему здравоохранения. Численность работников, работавших неполное рабочее время по соглашению между работником и работодателем, увеличилась на 7%, что немного по сравнению с другими видами экономической деятельности. Численность работников, находившихся в простое по вине работодателя и по причинам, не зависящим от работодателя и работника, увеличилась на 2187,7% в абсолютном выражении, что существенно выше среднего по экономике значения (263,8%). Высокая доля работников, находящихся в простое очевидно приходится на работников в области социальных услуг.

Потери рабочего времени частая причина снижения доходов трудящихся. Однако, как было отмечено ранее, анализ динамики заработной платы по видам экономической деятельности выявил рост доходов работников в области здравоохранения и социальных услуг, что было обусловлено дополнительным стимулированием медицинских работников, в условиях распространения короновирусной инфекцией. Как сказалась пандемия на доходах работников сферы социальных услуг, не имеющих отношение к медицине, опираясь на данные официально статистики, выявить не удается.

Таблица 7 - Динамика социально-трудовых конфликтов по данным Центра мониторинга и анализа социально-трудовых конфликтов Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов [25]

Год
2018
2019
2020
2021
2022 (на 01.10.2022)
Количество зарегистрированных социально-трудовых конфликтов
166
171
194
149
99
Отклонение в % к предыдущему периоду
89,2
103
113,5
76,8

В 2020 году по сравнению с 2019 годом, количество конфликтов выросло на 13,5%. 2020 год стал периодом, в котором зафиксировано наибольшее количество трудовых конфликтов за девять лет наблюдений (ранее 2016 год отмечался, как наиболее конфликтный – 186 СТК). По данным Центра мониторинга и анализа социально-трудовых конфликтов Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов социально-трудовые конфликты были зарегистрированы во всех федеральных округах без исключения, как и в предыдущие годы.

В отраслевом разрезе производственной и непроизводственной сфер экономической деятельности наиболее конфликтными в 2020 году стали: Здравоохранение (49 СТК, 25%), Обрабатывающие производства (33 СТК, 17%), Транспорт (28 СТК, 14%) и ЖКХ (25СТК, 13%).

Согласно данным Центра мониторинга и анализа социально-трудовых конфликтов Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, трудовые коллективы при активной поддержке профсоюзов и (или) неорганизованные работники для достижения своих целей в 2020 году 36 раз угрожали начать забастовку и 56 раз объявляли состояние забастовки. По их оценке, по сравнению с 2019 годом количество зарегистрированных забастовок в рамках социально-трудовых конфликтов выросло на 17%. Согласно данным Росстата в 2020 году было зарегистрировано лишь две забастовки с участием 137 человек. Забастовки произошли в организациях, занимающихся добычей полезных ископаемых [23, с.107].

Таким образом, в 2020 году потери рабочего времени по всем причинам наблюдались в большинстве видов экономической деятельности, однако это не привело к пропорциональному падению уровня доходов. Конфликтность же в 2020 году выросла в тех секторах экономики, где наблюдался не спад, а рост заработных плат. Это свидетельствует о сложности и неоднозначности социально-экономических процессов.

Анализируя причины социально-трудовых конфликтов, Центр мониторинга и анализа социально-трудовых конфликтов Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов отмечает, что под влиянием пандемии COVID-19 произошли перемены в топе трех основных причин конфликтов. До 2020 года конфликты между работниками и работодателями возникали чаще всего по причинам: невыплаты заработной платы (34,8%), низкий уровень оплаты труда (22,1%) и нарушения условий труда (20,9%). По итогам 2020 определились следующие причины: полная невыплата заработной платы (38,7%), нарушения условий труда (21,6%), сокращение работников (20,1%). Причина «сокращение работников» вытеснила - «низкий уровень оплаты труда», что явилось следствием проблем, возникших перед организациями и граждан страны в период пандемии [25].

Выводы:

Проведенная сравнительная характеристика в области оплаты труда, не позволила в полной мере подтвердить гипотезу о существенном увеличении разрыва заработной платы в наиболее пострадавших от пандемии видах экономической деятельности с её уровнем в целом по стране. В 2020-2021 гг. сохранилось существовавшая в допандемийный период дифференциация отраслей по уровню оплаты. При этом в целом по номинальной заработной плате наблюдается прирост в исследуемый период, сопровождающийся увеличением её разрыва с реальной заработной платой, тем самым свидетельствуя о снижении покупательной способности работающего населения. Кроме того, пандемия способствовала увеличению обеднению занятого населения, о чем свидетельствует рост доли работников с низким уровнем оплаты труда.

В области обеспечения безопасных условий труда пандемия улучшила ситуацию только в сфере производственного травматизма, приведя к значительному его снижению (в том числе случаев со смертельным исходом). При этом, беспрецедентные карантинные меры, не способствовали существенному сокращению доли занятых в неблагоприятных условиях труда, а в отдельных отраслях ситуация ухудшилась в части работающих под воздействием фактора тяжести труда.

Пандемия COVID-19 не привела к усилению тренда на сокращение продолжительности рабочей недели. Спад в количестве отработанных человека часов в среднем на одного занятого в экономике, отмеченный в 2020 году, был вызван ростом доли временно отсутствовавших. Существенных изменений в структуре занятых по фактической продолжительности рабочей неделе обнаружено не было.

В кризисный 2020 год увеличились потери рабочего времени практически во всех видах экономической деятельности. Однако корреляции между потерями рабочего времени и падением доходов работников выявлено не было.

Негативные экономические тенденции привели к росту конфликтности в социально-трудовых отношениях, в перечень основных причин подобных конфликтов вернулось «сокращение работников». Однако виды экономической деятельности в которых фиксировались забастовки и рост конфликтов не входят в перечень тех секторов экономики где отмечается падение доходов работников.

[1] По ряду отраслей данные на Росстате отсутствуют

[2] См. Перечень отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции

[3] Минимальный размер оплаты труда за 2017-2018 рассчитан в среднем за год

[4] Данные за 2021г. в стат. изданиях отсутствуют



Издание научных монографий от 15 т.р.!

Издайте свою монографию в хорошем качестве всего за 15 т.р.!
В базовую стоимость входит корректура текста, ISBN, DOI, УДК, ББК, обязательные экземпляры, загрузка в РИНЦ, 10 авторских экземпляров с доставкой по России.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241



Источники:
1. Перечень отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции. Economy.gov.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.economy.gov.ru/material/dokumenty/perechen_otrasley_ekonomiki_postradavshih_v_rezultate_rasprostraneniya_koronavirusnoy_infekcii.html (дата обращения: 20.12.2022).
2. Андрухов В.А. Качество трудовой жизни – основа повышения эффективности труда // В мире научных открытий. – 2011. – № 6(18). – c. 11.
3. Антонова О.А. Качество жизни населения и качество трудовой жизни // Вестник Челябинского государственного университета. – 2022. – № 6(464). – c. 30-41. – doi: 10.47475/1994-2796-2022-10604.
4. Белехова Г.В. Качество трудовой жизни занятого населения в допандемийный и пандемийный период (региональный аспект) // Социальное пространство. – 2022. – № 1. – doi: 10.15838/sa.2022.1.33.9.
5. Гэлбрейт Дж.К. Общество изобилия. - М., 1958.
6. Егоршин А.П. Управление персоналом. / Учебник для вузов. 3-е изд. - Н.Новгород: НИМБ, 2012. – 256 c.
7. Заработная плата. Rosstat.gov.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/labour_costs (дата обращения: 08.12.2022).
8. Зонова О.В., Нехода Е.В. Методический подход к измерению качества трудовой жизни работников: региональный аспект // Вестник Томского государственного университета. Экономика. – 2019. – № 46. – c. 92-107. – doi: 10.17223/19988648/46/6.
9. Кувалдина Д.С. Тенденции формирования концепций качества трудовой жизни (КТЖ) в современной России // Экономика и управление: анализ тенденций и перспектив развития. – 2015. – № 22. – c. 62-65.
10. Кученкова А.В. Прекаризация занятости как фактор дифференциации заработной платы и социального самочувствия работников // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. – 2021. – № 1. – c. 84-96. – doi: 10.22363/2313-2272-2021-21-1-84-96.
11. Леонидова Г.В. Качество трудового потенциала и занятости в условиях пандемии коронавируса COVID-19 // Социальное пространство. – 2021. – № 5. – doi: 10.15838/sa.2021.5.32.2.
12. Миляева Л.Г. Теоретические вопросы и методики комплексного анализа качества трудовой жизни // Социально-трудовые исследования. – 2019. – № 1(34). – c. 6-18.
13. Минимальный размер оплаты труда. Гарант. [Электронный ресурс]. URL: https://base.garant.ru/10180093/ (дата обращения: 10.12.2022).
14. Мухачева А. Качество трудовой жизни: дефиниционные основы, структура, управление // Вестник Кемеровского государственного университета. Серия: Политические, социологические и экономические науки. – 2019. – № 1. – c. 24-29. – doi: 10.21603/2500-3372-2019-4-1-24-29.
15. Горелов Н.А. и др. Политика доходов и качество жизни населения. / Учеб. пособие для студ., обучающихся по экон. спец. - Санкт-Петербург: Питер, 2003. – 652 c.
16. Потуданская В.Ф., Шайкин Д.Н. Качество жизни и качество трудовой жизни как среда формирования трудового потенциала // Экономический анализ: теория и практика. – 2020. – № 25(190). – c. 33-38.
17. Рабочая сила, занятость и безработица в России (по результатам выборочных обследований рабочей силы) 2022. / Статистический сборник. - М.: Росстат, 2022. – 151 c.
18. Российский статистический ежегодник 2021. / Статистический сборник. - М.: Росстат, 2021. – 692 c.
19. Российский статистический ежегодник. 2020. / Статистический сборник. - М.: Росстат, 2020. – 700 c.
20. Рынок труда, занятость и заработная плата. Rosstat.gov.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/labor_market_employment_salaries (дата обращения: 10.12.2022).
21. Справка о величине прожиточного минимума. Гарант. [Электронный ресурс]. URL: https://base.garant.ru/3921257/ (дата обращения: 10.12.2022).
22. Труд и занятость в России. 2019. / Статистический сборник. - М.: Росстат, 2019. – 135 c.
23. Труд и занятость в России. 2021. / Статистический сборник. - М.: Росстат, 2021. – 177 c.
24. Фролова О.И. Составляющие элементы высокого качества трудовой жизни // Международный научно-исследовательский журнал. – 2016. – № 9-1(51). – c. 90-94. – doi: 10.18454/IRJ.2016.51.145.
25. Центр мониторинга, анализа и прогнозирования социально-трудовых конфликтов Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов. Industrialconflicts.ru. [Электронный ресурс]. URL: http://industrialconflicts.ru/txt/1/o_proekte.html (дата обращения: 14.12.2022).
26. Шеремет Н.М, Епишкин И.А, Белкин М.В. Понятие и структура качества трудовой жизни // Ученые записки Российской Академии предпринимательства. – 2019. – № 1. – c. 225-234.
27. Hackman J.R., Suttle J. Lloyd Improving life of work. - Santa Monica: Goodyear, 1977. – 4 p.
28. Lawler E.E. Strategies for Improving the Qualityм of Work Life // American Psychologist. – 1982. – p. 486-693.
29. Walton R.E. Criteria for quality of working life. / The Quality of Working Life. - New York: Free Press, 1975. – 93-97 p.