Влияние параметров здоровья и продолжительности жизни на динамику рынка труда и социально-экономическое развитие регионов России

Дудин М.Н., Голышко П.В.
Impact of health and life expectancy parameters on labour market dynamics and socio-economic development of Russian regions - View in English
Об авторах:

Дудин М.Н.1, Голышко П.В.2
1 Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ
2 ГБУЗ ГКБ им. Д.Д. Плетнёва ДЗМ

Аннотация:
В статье исследованы наиболее значимые аспекты благосостояния и благополучия населения российских регионов – здоровье и продолжительность жизни. Показано, что российский рынок труда, ещё до пандемии испытывавший дефицит квалифицированных трудовых ресурсов, в среднесрочной перспективе будет подвержен отложенным шокам, связанным с эпидемией COVID-19. Шоки будут обусловлены не только количественным сокращением рабочей силы, но и также сокращением продолжительности жизни населения, а также снижением параметров здоровья граждан после перенесенной коронавирусной инфекции. Кроме этого, рынки труда в регионах будут всё больше подвергаться гендерному перекосу, поскольку продолжительность жизни мужчин и уровень их здоровья существенно ниже, чем у женщин, но гендерная дискриминация в оплате труда в России весьма высокая (от 25% до 30%), следовательно, женщины не будут заинтересованы в повышении производительности труда. Также негативно на производительность труда будет влиять низкий уровень жизни и особенно это будет выражено в экономически депрессивных регионах. Но ключевая проблема российской экономики и экономик регионов, её формирующих, состоит в неумении или неспособности увеличивать и осваивать научно-технологический потенциал, поэтому в среднесрочной перспективе вероятно следует ожидать усиления экономической рецессии.

Ключевые слова:

рынок труда, рабочая сила, продолжительность жизни, уровень жизни, здоровье населения, социально-экономическое развитие регионов, научно-технологический потенциал регионов

JEL-классификация: J21, J44, J62, J82, R11, R58

Цитировать публикацию:
Дудин М.Н., Голышко П.В. Влияние параметров здоровья и продолжительности жизни на динамику рынка труда и социально-экономическое развитие регионов России // Экономика и социум: современные модели развития. – 2022. – Том 12. – № 2. – doi: 10.18334/ecsoc.12.2.115166

Dudin, M.N., & Golyshko, P.V. (2022) Impact of health and life expectancy parameters on labour market dynamics and socio-economic development of Russian regions. Ekonomika i sotsium: sovremennye modeli razvitiya, 12(2). doi: 10.18334/ecsoc.12.2.115166 (in Russian)

Приглашаем к сотрудничеству авторов научных статей

Публикация научных статей по экономике в журналах РИНЦ, ВАК (высокий импакт-фактор). Срок публикации - от 1 месяца.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241




Введение. Эпидемия COVID-19 показала наиболее уязвимые места российского рынка труда и обеспеченности национальной экономики рабочей силой. За прошедшие два года российский рынок труда, который и до этого испытывал недостаток в высококвалифицированной рабочей силе, стал в этом отношении ещё более дефицитным [1]. Негативно на динамику российского рынка труда повлияли и решения федеральных властей отложить реализацию некоторых значимых национальных проектов до 2030 года [2]. Прежде всего к таким наиболее значимым для российского рынка труда проектам следует отнести:

а) инициативы по повышению престижа рабочих профессий, заложенные в проект "Образование";

б) инициативы по содействию занятости, заложенные в проект "Демография";

в) инициативы по поддержке самозанятых, а также начинающих предпринимателей, заложенные в проект "Малое и среднее предпринимательство".

И это лишь некоторые из планировавшихся к реализации инициатив, которые могли бы снизить дефицит квалифицированной рабочей силы на российском рынке труда. Кроме этого, негативно на динамику российского рынка труда влияет общее сокращение рождаемости и тренд старения населения, а также сокращение продолжительности жизни российских граждан вследствие эпидемии новой коронавирусной инфекции.

Цель статьи заключается в анализе параметров здоровья и продолжительности жизни населения на динамику российского рынка труда и социально-экономическое развитие регионов России.

Результаты и обсуждение. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и Всемирного банка (World Bank) смертность в Российской Федерации в 2020 году увеличилась с 12 до 15 человек на 1 тыс. населения, а в 2021 году этот показатель продемонстрировал рост до 17 человек на 1 тыс. населения.

Таким образом, огрубленная оценка смертности в 2020 году увеличилась на 25%, а в 2021 году ещё примерно на 13% [3, 4]. Росстат, публикуя данные о динамике смертности населения в последние два года, указывает, что за 2020 год прирост умерших составил около 19%, а в 2021 году – около 14% [5]. Таким образом, данные Росстата и данные международных организаций в целом коррелируют между собой. Вместе с тем Росстат не публикует данные относительно ожидаемой продолжительности здоровой жизни, а также некоторых иных важных данных о бремени болезней в Российской Федерации, поэтому далее мы будем использовать данные международных организаций.

Итак, ожидаемая продолжительность жизни (ОПЖ) в Российской Федерации за 2020 и 2021 год существенно сократилась (относительно пика, достигнутого к 2019 году), соответственно сократилось и число лет здоровой жизни (ЛЗЖ), при этом разрыв между мужчинами и женщинами по обеим показателям также сократился (рис. 1).

Рис. 1. Сравнительная динамика продолжительности жизни населения Российской Федерации в том числе с учетом пола [4, 5]

Но вместе с тем российские мужчины на 12-15% имеют меньшую продолжительность жизни и, соответственно, число здоровых лет жизни. А в общем случае продолжительность жизни населения в Российской Федерации в результате эпидемии COVID-19 сократилась примерно на три года. Таким образом, на данном этапе мы можем говорить о том, что бремя болезней в российском обществе увеличилось, соответственно, среднее качество рабочей силы снизилось, поскольку:

· во-первых, у мужчин число лет здоровой жизни в среднем меньше, чем принятый пенсионными поправками в 2018 году возраст выхода на пенсию (от 56 до 59 лет здоровой жизни против 65 лет установленного возраста выхода на пенсию). Кроме этого у мужчин общая продолжительность жизни в 2020 и в 2021 году лишь на 0,5-1,5 года больше, чем возраст выхода на пенсию;

· во-вторых, женщины в среднем (за 2011 – 2021 гг.) имеют на 10,5 лет больше общей продолжительности жизни, но количество лет здоровой жизни у женщин только на 9 лет больше, чем у мужчин. В 2020 и в 2021 году количество лет здоровой жизни у женщин стало равно возрасту выхода на пенсию (для женщин возраст выхода на пенсию 62 года);

· в-третьих, более высокая общая и здоровая продолжительность жизни российских женщин делает национальную экономику зависимой от них в большей степени, чем от мужчин, однако средний уровень оплаты труда российских женщин на 25-30% ниже, чем у мужчин. Это не способствует повышению производительности их труда или мотивации к повышению квалификации.

Второй момент, на который следует обратить внимание, заключается в том, что при общем дефиците рабочей силы и высоком спросе на высококвалифицированные трудовые ресурсы, численность потенциальной, т.е. не вовлеченной в экономический оборот, рабочей силы за 2020 и 2021 год увеличилась. Наиболее значимый прирост был зафиксирован в 2019 году (рисунок 2).

Рис. 2. Сравнительная динамика численности потенциальной рабочей силы по федеральным округам [5]

Так, на начало 2020 года, исходя из официальных данных Росстата, прирост численности потенциальной рабочей силы по всем субъектам федерации составил 43% относительно данных на начало 2019 года. Максимум прироста – почти в два раза – зафиксирован в ЦФО (Центральном федеральном округе, минимум – всего на 12% – в СЗФО (Северо-западном федеральном округе). На 42-44% увеличилась в начале 2020 года численность потенциальной рабочей силы в ЮФО, СКФО, ПФО (соответственно, в Южном, Северокавказском, Приволжском федеральных округах). В УФО (Уральском федеральном округе) и в СФО (Сибирском федеральном округе) прирост численности потенциальной рабочей силы составил 32% и 24% соответственно на начало 2020 года. В ДФО (Дальневосточном федеральном округе) рассматриваемый показатель увеличился на 57% на начало 2020 года относительно аналогичного периода прошлого года.

На начало 2021 года в ЦФО, ЮФО, УФО численность потенциальной рабочей силы увеличилась ещё на 3-5% относительно начала 2020 года.

Максимум роста показателя пришелся на СКФО – здесь численность потенциальной рабочей силы увеличилась ещё на 31% (на начало 2021 года относительно начала 2020 года). СФО и СЗФО показали прирост численности потенциальной рабочей силы на 9-11%, а в ПФО и ДВФО произошло вовлечение потенциальной рабочей силы в экономическую активность – сокращение численности показателя составило 4% и 11% соответственно.

На начало 2022 года во всех субъектах федерации произошло вовлечение потенциальной рабочей силы в экономическую активность в регионе. Лидерами являются ПФО и УФО – здесь сокращение численности показателя составило 35%, в ЦФО, СЗФО и ДВФО сокращение численности потенциальной рабочей силы составило от 22% до 28%. В ЮФО и СКФО сокращение численности потенциальной рабочей силы составило 16-18% по состоянию на начало 2022 года относительно начала 2021 года.

Вместе с тем, за весь рассматриваемый период почти все субъекты федерации, за исключением СКФО, продемонстрировали общий тренд на вовлечение потенциальной рабочей силы в экономическую активность в регионе (данные рисунка 3). Очевидно, что если по Российской Федерации произошло за десять лет сокращение численности потенциальной рабочей силы на 2,44% (в среднем за год с 2011 по 2021 год), а в отдельных субъектах федерации сокращение было более заметным – свыше 5-6%, то напротив в СКФО среднегодовой прирост численности потенциальной рабочей силы составил 7,05% в период с 2011 года по 2021 год включительно. Таким образом, на данном этапе мы можем резюмировать, что стагнация в российской экономике, которая началась до эпидемии COVID-19, а также сама эпидемия способствовали высвобождению рабочей силы из экономической активности. После прохождения пиков эпидемии практически во всех субъектах федерации произошла обратная кооптация в экономическую активность потенциальной рабочей силы за исключением наиболее бедных регионов Северокавказского федерального округа.

Рис. 3. Среднегодовой прирост / снижение численности потенциальной рабочей силы в федеральных округах за период 2011 – 2021 гг. [5]

Пояснение к рисунку: 1 – ЦФО, 2 – СКФО, 3 – ЮФО, 4 – СКФО, 5 – ПФО, 6 – УФО, 7 – СФО, 8 – ДВФО

Как высвобождение, так и вовлечение рабочей силы в экономическую активность может способствовать росту производительности труда [6-8]. В первом случае – за счёт повышения интенсивности использования трудовых ресурсов, во втором случае – за счёт увеличения объёмов производства материальных и нематериальных благ. При этом для повышения интенсивности использования трудовых ресурсов необходим научно-технологический задел, который должен быть сформирован в национальной экономике и в региональных экономиках, её образующих. Увеличение масштабов производства материальных и нематериальных благ в свою очередь возможно в тех регионах, где уровень социально-экономического благополучия приемлемый или даже относительно высокий.

На рисунках 4 и 5 представлена эконометрическая модель зависимости производительности труда в субъекте федерации от уровня его социально-экономического развития (за параметр, характеризующий уровень социально-экономического развития приняты данные по среднедушевым доходам населения).

Рис. 4. Модель зависимости производительности труда от уровня социально-экономического развития федеральных округов (за 2014 год) [5]

Рис. 5. Модель зависимости производительности труда от уровня социально-экономического развития федеральных округов (за 2020 год) [5]

Анализ данных показывает, что достоверность тренда аппроксимации и в 2014 и в 2020 году весьма высокая, следовательно теснота связи между двумя факторами в 2014 году была 70%, в уже в 2020 году – почти 79%. Таким образом, производительность труда в субъекте федерации коррелирует с уровнем социально-экономического развития.

Это означает, что приемлемый или высокий уровень социально-экономического развития может создавать необходимые стимулы к тому, чтобы рабочая сила региона демонстрировала стремление к повышению производительности труда. И в этом смысле в 2014 году в УФО и ЦФО были созданы приемлемые социально-экономические условия для стимулирования производительности труда, в 2020 году к ним добавились ПФО и СФО. Аутсайдером и в 2014 году, и в 2020 году был и остается СКФО – здесь очень низкая производительность труда при одновременно низком уровне жизни, при этом продолжительность жизни по данным Росстата в этом регионе самая высокая в России и составляет 74 года, а число лет здоровой жизни превышает 65. Очевидно, что при таком трудовом потенциале СКФО мог бы существенно увеличить динамику экономического роста и уровень социально-экономического развития. Однако, этого не происходит

Напротив, научно-технологический потенциал субъектов федерации слабо коррелирует с уровнем производительности труда, достоверность тренда аппроксимации очень низкая, следовательно, теснота связи между двумя факторами в 2014 году не превышала 13,5%, но в 2020 году увеличилась почти до 21% (данные рисунков 6 и 7).

Рис.6. Модель зависимости производительности труда от уровня научно-технологического развития федеральных округов (за 2014 год) [5, 9]

Рис. 7. Модель зависимости производительности труда от уровня научно-технологического развития федеральных округов (за 2020 год) [5, 9]

Вместе с тем в 2014 году лишь три субъекта федерации (ЦФО, УФО, ДВФО) использовали имеющийся научно-технологический потенциал для повышения производительности труда, но уже в 2020 году к ним добавился СЗФО. Фактически научно-технический и технологический потенциал российской экономики в общем случае используется на 50% - только в четырех субъектах федерации из восьми производительность труда коррелирует с указанным потенциалом.

Выводы. Таким образом, на основании изложения материалов исследования мы можем резюмировать, что российский рынок труда после эпидемии COVID-19 будет достаточно долго испытывать отложенные шоки, поскольку сократилась продолжительность жизни населения и количество здоровых лет жизни. Параметры здоровья, продолжительности и уровня жизни могут оказывать влияние на производительность труда.

Но при этом низкая производительность труда напрямую может зависеть от уровня социально-экономического развития региона – чем ниже уровень социально-экономического развития, тем ниже производительность труда, поскольку отсутствуют необходимые стимулы.

Более длительная продолжительность жизни и более высокие показатели здоровья могут не играть значимой роли в использовании рабочей силы и не влиять на динамику на рынке труда и экономический рост депрессивных регионов.

Кроме этого в России в экономике и на рынке труда сложилась ситуация, которую следует охарактеризовать как уникальную – научно-технологический потенциал слабо ассоциирован с производительностью труда и только в четырёх из восьми субъектов федерации этот потенциал используется эффективно и интенсивно, т.е. для создания дополнительной добавленной стоимости. В экономически депрессивных регионах, а также в регионах, экономика которых выстроена преимущественно на эксплуатации ресурсной ренты, вовлечению научно-технологического потенциала не уделяется достаточно внимания, что, вероятно, требует проведения в таких регионах институциональных реформ.



Издание научных монографий от 15 т.р.!

Издайте свою монографию в хорошем качестве всего за 15 т.р.!
В базовую стоимость входит корректура текста, ISBN, DOI, УДК, ББК, обязательные экземпляры, загрузка в РИНЦ, 10 авторских экземпляров с доставкой по России.

creativeconomy.ru Москва + 7 495 648 6241



Источники:
1. Кашепов А.В., Афонина К.В., Головачёв Н.В. Рынок труда РФ в 2020-2021 гг.: безработица и структурные изменения // Социально-трудовые исследования. – 2021. – № 2(43). – c. 33-44. – doi: 10.34022/2658-3712-2021-43-2-33-44.
2. Чекмарев О.П., Лукичев П.М., Конев П.А. Факторы изменений рынка труда России под влиянием пандемии COVID-19 и стратегии адаптации работодателей // Экономика труда. – 2021. – № 4. – c. 329-340. – doi: 10.18334/et.8.4.111966.
3. Ильина С.А. Институт интеллектуальной собственности как инструмент реагирования на вызовы COVID-19: российский опыт // Вопросы инновационной экономики. – 2021. – № 4. – c. 1339-1354. – doi: 10.18334/vinec.11.4.113625.
4. Попов А.В., Баймурзина Г.Р. Самозанятое население России в период пандемии коронавируса COVID-19: опыт Вологодской области // Экономика труда. – 2021. – № 1. – c. 1237-1256. – doi: 10.18334/et.8.10.113579.
5. Филимонова Н.М., Лускатова О.В., Филимонова В.Д. Влияние национальных проектов России на рынок труда // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки. – 2022. – № 1. – c. 151-157. – doi: 10.22394/2079-1690-2022-1-1-151-157.
6. Володина А.Д., Подольская Т.В. Роль цифровых технологий в восстановлении мировой экономики после пандемии COVID-19 // Экономика высокотехнологичных производств. – 2021. – № 4. – c. 359-368. – doi: 10.18334/evp.2.4.112188.
7. Вашаломидзе Е.В., Пак О.А. Сущность и взаимосвязь понятий «производительность труда» и «уровень жизни населения» // Экономика труда. – 2021. – № 12. – c. 1591-1606. – doi: 10.18334/et.8.12.113925.
8. Кислицына О.А. Низкое качество жилой среды: распространенность и угроза для здоровья россиян // Экономическая безопасность. – 2021. – № 3. – c. 571-588. – doi: 10.18334/ecsec.4.3.112459.
9. Indicator Data. The World Bank. [Электронный ресурс]. URL: https://data.worldbank.org/indicator (дата обращения: 20.07.2022).
10. World Health Organization. Who.int. [Электронный ресурс]. URL: https://www.who.int/data (дата обращения: 20.07.2022).
11. Официальная статистика. Росстат. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/folder/10705 (дата обращения: 20.07.2022).
12. Байракова И.В., Романюк Е.В., Трусевич Е.В. Влияние трудовых ресурсов на рост производительности труда региона // Проблемы социально-экономического развития Сибири. – 2021. – № 1(43). – c. 9-18. – doi: 10.18324/2224-1833-2021-1-9-18.
13. Тырсин А.Н., Васильева Е.В. Моделирование взаимосвязи факторов формирования спроса на рабочую силу и ее предложения // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. – 2021. – № 2. – c. 145-155. – doi: 10.15838/esc.2021.2.74.9.
14. Пленкина В.В., Ленкова О.В. Производительность труда в России: проблемы и перспективы // Московский экономический журнал. – 2022. – № 2. – doi: 10.55186/2413046X_2022_7_2_96.
15. Риа райтинг. [Электронный ресурс]. URL: https://riarating.ru/regions (дата обращения: 20.07.2022).